Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

чьим миром были распродажи, закредитованность и бесплатная медицина, да что угодно, но только не дом с башенками, она и вблизи с такими никогда не стояла. Дом понимал это, взирал надменно, молча, свысока. Ни одного проблеска света в сводчатых узких окнах. Лишь на третьем этаже в темном стекле теплился жалкий огонёк свечи. Порыв ветра зашуршал прошлогодней листвой, высоко свистнул между башенками, принёс в охапке ночной холод. Арина поёжилась, припомнив видео про аномалию № 4. Ей сделалось не по себе.

«Неужели и впрямь здесь обитает полтергейст? Невозможно».

Но когда воображение прислушивалось к доводам разума? Оно рисовало в темноте неведомых пугающих тварей, тянущих туманные щупальца к ногам. Вот и в шелесте листвы послышалось: «сме-е-е-рть». Если бы рядом не было Гиты с фонариком, Арина бы уже дала деру из мрачного слепого двора.

Новый порыв ветра шевельнул полы плаща, отчего показалось, будто к ней кто-то прикоснулся ледяными мёртвыми пальцами. Мурашки по спине, Арина почувствовала, как остатки смелости, сказав ей: «Пока!» — отлетают вместе с ветерком.

— Гита, прошу, давай быстрее войдём в дом!

Гита резко обернулась, ослепив её светом.

— Тебе страшно?

— … да, черт возьми, страшно!

— Тогда выпей это, — Гита протянула большую таблетку.

Арина без вопросов подчинилась, мгновенно проглотив пилюлю. Вообще-то употреблять неизвестные препараты не в её правилах, но и правил на случай встречи с полтергейстом, у неё тоже не было. Да и таблеткам она доверяла.

— Что ты мне дала?

— Валиум…

— О Боже, я же сейчас начну засыпать!

Гита усмехнулась:

— Поверь, не начнёшь, — и улыбка показалась зловещей. — Но страшно будет не так сильно…

— Гита, ты меня пугаешь! Пожалуйста, не говори так…

— Дорогая, я не пугаю. Я предупреждаю. Извини…

Арина собиралась, что-то добавить, но потеряла дар речи, когда в тонком луче света дверь в дом начала медленно отворяться сама по себе, протяжно заскрипев. Подавила вскрик, плотнее сжала зубы. За дверью виднелась крошечная комната, видимо, для верхней одежды и обуви, но хозяева не закончили ремонт, и стены зияли рёбрами несущих балок, кирпичами со сгустками цемента. Луч фонарика, быстро носившейся по стенам, выхватывал надписи, оставленные рабочими, пыль в воздухе, песок под ногами. Неожиданно луч вскользь прошёл по яркому алому пятну. Арина мгновенно осознала — это кровь, ахнула, схватив Гиту за плечо. Та тоже заметила, снова посветила, но стена оказалась пуста — кирпич, цемент, пыль.

— Гита, но я же видела… — с ужасом прошептала она. — А ты видела? Кровь…

Гита обернулась, снова ослепив фонариком, пожала плечами.

— Постарайся успокоиться, или хотя бы бойся не так сильно — я буквально спиной чую вибрации, которые ты запускаешь! А это, — она махнула лучом на стену, — его любимый фокус. Он играет с нами. Рисуется. — Гита ещё немного поводила фонариком внутри помещения, — Представь, что ты в комнате страха. Помнишь, что там самое главное?

— Я никогда не была в комнате страха, — шепнула Арина. — Сегодня впервые.

— Просто поверь, что всё это не настоящее! Иллюзия. Игра. Плохая шутка. Не знаю, как ещё объяснить. Понимаешь, нам нельзя бояться, он чувствует страх.

— Гита, я не хочу идти дальше… — сглотнув пробормотала Арина. В глазах всё ещё стояла размазанная по стене кровь.

— Но нам надо идти, нас же ждут! Подумай о хорошем. Представь то, что тебе нравится, — Гита ухмыльнулась. — Тортик, например. Помнишь, ты приносила, как он там? Красный бархат?

— Пожалуйста, только не красный… — Арина снова представила кровавый мазок по стене.

— Тогда думай о том, что помогаешь живущим здесь людям, думай о завтрашнем дне, когда встанет солнце и развеет страхи. О небе Тибета, медитации на краю мира. Ну, же давай, соберись!

Казалось бы, Гите удалось внушить ей тень уверенности, которая правда тут же развеялась, стоило Арине наступить на что-то мягкое, невидимое на полу. Воображение с готовностью подкинуло образ: оторванная человеческая рука с выпавшими на пол жилами, сочащимися темными сгустками, синюшная с серыми омертвевшими ногтями. Ей потребовалось несколько раз глубоко вздохнуть, с облегчением отметив, что воздух не пахнет разложением. Надо идти. Всё ещё держась одной рукой за плечо подруги, Арина след в след вступила в просторный холл замершего дома.

«Да нет, скорее уж замка».

Огромный холл с широкой лестницей на второй этаж в центре и тёмными дырами дверных проёмов в боковые комнаты, оказался освещён несколькими тусклыми свечами. Арина тяжело вздохнула, съехав на пол по стене, на которую опёрлась. Страх отступил, стоило ей узнать в двух тёмных фигурах, стоявших у журнального столика, Капитана Прада и Вадима. Пусть поперхнутся феминистки, но, когда рядом самоуверенные мужчины, женщине всегда спокойнее.

Гита, Вадим и Капитан принялись, что-то обсуждать, она же вникнуть в разговор была не способна. Руки дрожали. Арина удивлялась самой себе: с чего это она так перепугалась? Приведя растрёпанные чувства и прическу в порядок, чуть расслабившись, принялась рассматривать.

То ли строительство дома ещё толком не началось, то ли здесь взорвалась бомба. Холл являл собой печальное зрелище. Навесной потолок прорвался в нескольких местах, свесив вниз неровными языки полотна; там, где должна быть люстра, торчала связка проводов. Стены с фрагментами царских атласных обоев с золотыми завитками, покрыли трещины, сколы штукатурки, кое-где крупные дыры в другие комнаты. В тёмных квадратах угадывались отсутствующие картины, сами же холсты, смешались с осколками кирпича и грязью на полу. Всюду валялись осколки, остатки мебели — ножки стульев, дверцы шкафов, стекло витрин, тряпки из обивки. Что-то хрустнуло в потолке — рухнул приличный кусок гипсокартона, тонкой струйкой осыпался песок. По задумке интерьер должен был отвечал стилю императорского дворца, а главным атрибутом служила именно шикарная лестница. Она и сейчас оставалась главной в царстве разрухи — королевой на свалке. Роскошные позолоченные перила, завалились как переломанные кости. Красная ковровая дорожка, вырванная у нижней ступеньки, неровно свисала по бокам, напоминая раздвоенный язык, выпавший из пасти мёртвой змеи. Некоторые ступени исчезли, ощерились щепки и острые обломки досок. Рядом валялось вспоротое кресло без спинки и спинка от дивана.

— Как ты? — подал ей руку, незаметно подошедший Прад. — Выглядишь паршиво.

Арина приняла помощь, поднялась:

— И чувствую себя паршиво, но спасибо, теперь лучше…

— Жаль… — он пожал плечами, — а я надеялся услышать, как ты будешь пищать от ужаса! Обожаю, когда пищат толстые девчонки! — он лукаво подмигнул. — Впрочем, у нас