Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

мамой, и папой, и дедушкой — не удивительно, что после смерти дух привязался к внуку. Кстати, есть подозрение, что разрушить дом и травмировать мать — это желания мальчика, а полтергейст — инструмент.

Плитка керамогранита под ногой треснула, Арина отступила на шаг.

— Бедный ребенок. Но как мы избавимся от аномалии? В фильме об этом не говорилось.

— Ты пока не посвящена во все нюансы, но самый действенный способ — наложение печати, — Гита присела, провела длинными пальцами по трещине, — Прад — мастер печатей, поэтому проблем возникнуть не должно…

«Да-да, вот только квалификация у нашего Капитана выше средней, говорилось в том фильме, а хотелось бы очень-очень выше средней, самую высшую!»

— … но не будем забывать об опасности, — размышляла Гита. — Честно говоря, полтергейст обычно играет с чувствами людей: пугает, иногда сводит с ума. Может, конечно, кастрюлю сдвинуть или одежду испортить, но серьёзного вреда не причиняет, тут же, судя по масштабу разрушения…

— Поняла-поняла, не продолжай, а то я могу согласиться на подгузник…

Девушки переглянулись.

* * *

В комнате главы семейства когда-то стояла мебель из красного дерева, об этом говорили лоскуты обивки и характерные щепки на полу. Стены пестрели надписями сбивчивым почерком: «Сдохни, сука», «НЕНАВИЖУ», «Иди в ад!». Здесь явно недавно произошел пожар, и черный от копоти потолок ощерился переломанными стропилами, прогнулся. Сквозь сколы в закопченном стекле проникал ночной ветер, теребя закопченные шторы. В углу непостижимым образом сохранился старинный трельяж. В центре кабинета Вадим расчистил трёхметровую площадку, на которой Капитан усердно что-то выводил баллончиком с белой краской. Когда Арина и Гита вошли, он уже заканчивал, отошёл, чтобы все оценили идеальные пропорции шестиугольной пиктограммы из двух треугольников, отдаленно напоминавшую звезду Давида. Но только отдаленно: пиктограмму украшали десятки мелких символов, черточек, точек.

— Все в сборе, начинаем незамедлительно! — скомандовал Прад, — Лена, приведите сына.

В тот же миг в дверь осторожно постучали. Арина готова была поклясться, что, оставила её открытой. Она стояла ближе всех, поэтому без задней мысли схватилась за ручку, показавшуюся влажной. Тут же её пронзила жуткая боль! От кончиков пальцев сквозь предплечье в локоть окатило невыносимым жаром, словно ладонь засунули в печь. Она вскрикнула, отдёрнула руку, но даже в скупом свете свечей с ужасом заметила, как как кусочки кожи прилипли, оторвались и запузырились на раскалённом металле. Запахло палёным. Уже без чьей-либо помощи дверь медленно приоткрылась, пропуская внутрь мальчика лет семи. Несмотря на поздний час, Кирилл оказался одет в коричневый костюм при галстуке.

Арина скулила и дула на обожженную ладонь, стараясь сдержать слезы.

Паренёк, подстриженный по прошлогодней детской моде — «под горшок», внимательно изучил её, руку, собравшихся. Остановил взгляд тёмных, почти чёрных глаз, на матери.

— Прошу простите меня, — обратился к Арине тихим голосом, словно прошелестел. — Это она должна была обжечься, — направил на мать указательный палец и неожиданно прорычал, — НЕНАВИЖУ!

Лена, находившаяся у окна, вздрогнула. Вздрогнул дом. Вздрогнула Арина. А окно за спиной Лены разорвалось сотнями осколков. От сонной тишины, царившей здесь мгновение назад, не осталось следа. Звон стекла смешался с воем ветра, ворвавшегося в комнату. Взметнулась пыль. Заскрипели стены, покрываясь свежими трещинами. Пол ходил ходуном. Лена замерла, пряча лицо в ладонях, Арина прижалась к Гите.

Мальчик глядел, не моргая на мать. Его тихий голос с каждым словом наполнялся силой, становясь громче.

Глава №4. Аномалия №4 — 3

— Я знаю, зачем вы здесь. Вы хотите убить дедушку. Хотите закончить, её дело. Она хочет убить дедушку, потому что не любит его. Я люблю дедушку — он останется. Я не дам убить дедушку. Дедушка со мной. Дедушка, ведь ты поможешь мне?

И дом откликнулся. Теперь уже все помещения пришли в движение. На верхних этажах падала мебель, в холле рушилась лестница, хлопали двери по потолку катились невидимые стальные шары создавая какофонию звонких и глухих звуков всевозможных тонов и оттенков, басом заскрипела несущая стена. Арина услышала и с ужасом поняла, что дом ответил маленькому мальчику протяжно и гулко: «Да-а-а!».

Первым пришёл в себя Прад: кашляя и прикрывая рот платком он, широко расставляя ноги, будто движется по палубе корабля в шторм, шагнул к мальчику. Арина не ожидала что-либо услышать в безумной симфонии разрушения, но голос Капитана оказался до предела ясным, словно он говорил в полной тишине:

— Дружище, с чего ты взял? Не собираемся мы трогать твоего деда — живите, как хотите, твоя мать всё равно сошла с ума и заплатила нам вдвое больше, чем положено. Наоборот, знаешь ли, нам бы хотелось помочь. Сам спроси у дедушки, что с ним случится завтра утром… Завтра он исчезнет…

— Нет! Ты лжешь! — мальчик гневно сбросил руку Капитана со своего плеча, — дедушка останется со мной! — он указал на стену, от которой тут же отделилась приличного размера доска с рядом ржавых гвоздей, указал на Капитана. Доска просвистела в воздухе, но не достигнув цели, замерла в руках перехватившего её Вадима.

Парень, послушай меня, — говорил Прад, будто ничего не заметил, — спроси у Деда, что с ним случится завтра. Ну же, не медли, спроси!

Кирил подозрительно дернулся, а затем прикрыл глаза и будто обмяк. Арина готова была поклясться, что на какое-то мгновение душа или сознание, или то, что делает человека живым, покинуло тело Кирилла, покинуло дом, улицу, столицу и возможно даже знакомый ей мир. Она не понимала этого головой, просто знала. Дом в последний раз вздрогнул. И круговерть всего во всём прекратилась. Звуки стихли. Свечи вспыхнули чуть ярче. С потолка медленно кружась осыпалась цементная крошка, покрывая комнату и людей в ней белым покрывалом, словно снегом.

Кирилл открыл глаза, обвел собравшихся взглядом, остановившись на Капитане.

— Что я должен делать, чтобы помочь деду? Дедушка должен остаться!

Прад похлопал мальчика по чистому плечу — Кирилл единственный, на ком не осталось и пылинки:

— Так-то лучше, брат. Не переживай, поможем твоему старику! — он доверительно приобнял мальчика, развернув к пиктограмме. — Вот, погляди, у нас уже почти всё готово. Сейчас дядя Вадим быстренько тут подчистит и можно приступать. Ты лучше меня знаешь, дедушка остался в посмертии ради тебя, потому что любит и не хочет, чтобы с тобой произошло что-то плохое, поэтому без твоей помощи нам не обойтись! Готов помочь дедушке? — Кирилл решительно кивнул. — Молодец, парень! Дедушка