Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

Она затаила дыхание.

Ножи приблизились ещё на метр, остановились, скорее всего, уперевшись в невидимую и непреступную для них стену. Лезвия ножей, как и всё вокруг, бледно светились. Хватка невидимых рук на рукоятках сделалась крепче. Ножи пытались прорезать стену. Проникнуть внутрь пиктограммы. Ничто не говорило об этом, но Арина внутренне почувствовала невероятную силу, управлявшую ими. Отчаявшись напугать, чувствуя мощь древнего заклинания, дух вложил все оставшиеся силы в эти клинки, которые, к ужасу Арины начали медленно врезаться, тесня защиту. Металл высоко звенел, ручки вибрировали от усилия, лезвия приближались.

Сантиметр.

Ещё сантиметр.

Ещё два.

Можно ли бояться ещё сильнее? Оказалось, что можно. Даже пустыня адского пламени не испугала Арину так сильно, как эти немые беспощадные ножи, несущие на каждом кончике несомненную смерть. Она посмотрела на коллег, но никто кроме неё не видел новой опасности, все наблюдали, как символ на груди Кирилла медленно бледнел, а камень в руке Капитана, напротив, разгорался.

Уже половина лезвия самого крупного ножа для мяса проникла внутрь. Арина попыталась сглотнуть огромный ком в горле, да во рту пересохло. Взяв самую высокую чистую ноту, внутрь круга упал острый кортик. Невидимая рука тут же подхватила его. Кортик по дуге взмыл вверх. Его конечной целью была шея Капитана Прада — в этом нет сомнений. Кортик, набирая скорость, точно вниз… «НЕ-Е-ЕТ!» — закричала Арина. Кортик замер в сантиметре от шеи Капитана, словно, держащий его невидимка сильно удивился. Арина поддалась неведомому импульсу и неожиданно для самой себя строго сказала: «Я говорю — НЕТ!».

Кортик рухнул на пол, словно весил тонну.

Прад ничего не заметил:

— Замыкаю свою речь семьюдесятью семью замками, семьюдесятью семью цепями, бросаю ключи в море-окиян, буди мое слово крепко, крепче трехбулата — во веки века! Как солнцу и месяцу помехи нет, так бы и моему слову помехи не познать. Кто из моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву выщиплет, и тому моё слово не превозмочь, силу могучу не переломить! Во век!

«А-А-А-А!!!» — закричал совсем по-человечески, совсем рядом пожилой мужчина. Его жалкий крик удалялся, будто он падал в глубокий колодец.

В комнате раздался оглушительный хлопок и всё прекратилось.

Давление, которое она раньше не замечала, сошло.

Коллеги, не сговариваясь дружно выдохнули.

Тихо.

— Дедушка? — с трудом приоткрыл глаза Кирилл.

— Дедушка всегда будет рядом с тобой, в твоём сердце, — хрипло проговорил Прад, опустив плечи. Он казался старым и невероятно уставшим. — Уж, прости брат, но таковы правила, а в них порядок вещей. Мертвым не место в этом мире, даже если они почище некоторых живых.

Он провёл рукой по груди мальчика. Символ, ещё несколько минут назад горевший адским огнём, легко стёрся, обернувшись грязным пепельным разводом.

Капитан попытался подняться, оперевшись на колено, но вдруг пошатнулся и упал бы, не подоспей Вадим. Подхватил его, заботливо взяв под руки. Ровный серый камень выскользнул из ладони Капитана, покатился к ногам Арины. Она, без задней мысли, подняла его. Обожженная рука отозвалась резкой болью. Камень выпал, и лишь теперь она заметила на нём точно такой же знак, как на груди Кирилла, светившийся таким же оранжевым светом.

— Не трожь! — рявкнул Прад, подобрал невзрачный, снова потускневший камень. — Вадик, отвези меня.

Вадим помог Капитану подняться. Не оборачиваясь, они вышли из комнаты. Теперь и на Арину бетонным блоком навалилась усталость. Хотя правильнее сказать: тотальное истощение, как после трёх дней без сна. Она готова была упасть, лишь бы не стоять на ногах. Села на грязный пол, нисколько не заботясь о том, как выглядит, безвольно уронила плечи. Рядом присела Гита, прислонившись к подруге спиной. Не требовалось ничего говорить — они прекрасно понимали друг друга без слов. Лена лежала рядом без чувств. Подполз Кирилл, прижался к коленям Арины, беззвучно, безнадежно заплакал.

Две немолодые измождённые женщины с потухшими глазами, худенький мальчишка в трусах, его мать в куче тряпья, да багровый рассвет, равнодушно заглянувший в обгоревшее окно без стёкол, будто подводя итог: магия не спрашивает, готов ли ты к знакомству. Магия просто есть.

Глава №5. Ди’авол

В Индии верят, что первый шаг к медитации — это научиться очищать разум от всех мыслей. Если это была медитация — то плохая медитация. Арина ни о чём не думала, с пустой гудящей головой автоматически села в машину, оставленную Капитаном у полуразрушенного дома на Дмитровском шоссе. Безразлично смотрела в окно на просыпающуюся Москву, ещё кутающуюся в утренний туман, или смог. Гита за рулём не включила музыку. В салоне только шум колёс. Они ехали в белую пустоту, как будто приближаясь к концу света.

— У тебя нет сигареты? — спросила Арина.

— В бардачке должны быть… А ты разве куришь?

— Нет.

— Я тоже нет, достань одну и для меня.

Они закурили. Каждая почему-то избегала взгляда другой.

Голова у Арины приятно закружилась — она не курила три года.

Никаких мыслей.

Никаких планов.

Никаких страхов.

В голове только шум колёс.

Красная машина затормозила у её подъезда в половине девятого.

— Сегодня мы закрыты. После крупных дел прачечная обычно закрывается на учёт. Отдохни.

— Угу.

— Тебе позвонят…

— Угу.

Арина, не попрощавшись, хлопнула дверью. Опять же, как в тумане дошла до дверей подъезда, дверей лифта, дверей квартиры.

— Сестра, ты совсем стыд потеряла!!! — орал брат.

Она ждала этого. Такое уже бывало, когда она не приходила ночевать. Брат — мужчина — имеет право. Но сегодня Арина резко остановила его руку, занесённую для пощёчины.

— Не сейчас. Я очень устала. Давай отложим ссору до вечера, когда я тебе всё расскажу. Иди на работу, а я пойду спать.

Проигнорировав его удивление, она, не разуваясь, прошла в спальню, упала на кровать. Сил хватило только стянуть сапоги. Провалилась в глубокий сон.

Ей снился бабушкин домик в Армении на склоне холма. Ей восемь лет. Лето. Жарко, но спасает ветер с гор. Солнце, как мама, улыбается по утрам и заглядывает осторожным лучом вечером, чтобы убедиться — дочка засыпает. Весь день они играют с соседскими детьми в винограднике. Коленки оцарапаны, косы растрепались, любимая кукла потерялась, но в её жизни не было дней счастливее. Вечером она шла в сад, набрать корзину медовых яблок. Лицо бабушки озаряется