Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

— «Экзо-приказа»?

— Ну, да. Ты ведь тогда приказала Полтергейсту бросить нож, и он повиновался — это называется экзо-приказ, когда человек словами влияет на действия потусторонних сил. Такое нечасто встречается, вот он и заинтересовался…

— Я никому ничего не приказывала! Я испугалась и крикнула, чтобы предупредить!

Гита по-дружески приобняла:

— Понимаешь, мы все здесь не просто так. Прад всех нас нашёл, у каждого из нас есть какие-то, эм-м способности. У кого-то они развиваются, у кого-то нет. Время покажет, что ты умеешь.

— Послушай, — Арина уловила какую-то недосказанность. — И много таких «других» со способностями тут было до меня?

Гита растерялась.

— Не то, чтобы много… — она смотрела ей за спину, Арина резко обернулась и заметила, как Вадим убирает указательный палец от губ. — Были конечно, но стоит ли… Ты — лучше всех, это я сразу поняла! Кстати, готова вернуть должок, — в её руках возникли шоколадки.

Удивительные существа — люди. Они всегда скрывают то, что думают и с радостью болтают о вещах, не имеющих никакого значения. В голове Арины роились миллионы вопросов без ответов, но она почему-то не решалась их задать. А как хотелось поговорить с кем-то, кто не посчитает её тронувшейся умом, о событиях в особняке, о секретной организации, о своей роли в ней. Но остаток дня пролетел в работе. Арина снова оттирала пятна, бережно гладила вещи, восстанавливала поношенную одежду и всё же не переставала размышлять о словах Гиты на счет способностей. Она чувствовала себя как на уроке, когда, не зная решения, ткнёшь пальцем в небо и на-гора выдашь правильный ответ. За двадцать семь лет ей не доводилась замечать за собой каких-то экстраординарных способностей (может быть самую малость) вроде бы всё как у всех, но что, если она заблуждалась? Что если действительно эти способности в ней есть, но воспринимаются как нечто обыденное, привычное? Ведь певец с врождёнными даром, часто не догадывается о нем, пока его кто-нибудь не научит петь. Впрочем, судя по репертуару радио, звучавшего в прачечной постоянно, таланты перевелись.

Ближе к вечеру Арина решительно обратилось к Гите:

— Слушай, я много думала… Короче, если уж мне суждено здесь работать, я хочу работать хорошо, но для этого нужно поправить пробелы в познаниях. Я же вообще ничего не знаю о… ну, потусторонних явлениях, — ей с большим трудом давалось говорить о «потусторонних явлениях» вслух. — У меня с этим очень не очень… Можно я буду задерживаться после работы, и изучать архивы в… бункере?

— Дорогая, конечно! — ожила Гита, — не спеши и поменьше переживай. Никто не планирует бросать тебя сразу же на амбразуру. Мой наставник в Тибете любил говорить на закате дня: «Не верь ничему, пока это не совпадает с твоим разумом и сердцем. Даже если это сказал я»!

Арина нахмурилась.

— И что бы это значило?

— Не знаю, но как сильно сказано, правда⁈ — Гита соединила большие и безымянные пальцы на руках, и протяжно замычала, — ОМ-М-М-М… ОМ-М-М-М… Попробуй! Пробирает до нижней чакры!

Арина жалобно замычала. Вадим у журнального столика подавился чаем.

— Ну, хорошего понемножку! Ариша, я с удовольствием тебе всё покажу! У тебя, правда, пока низкий уровень доступа, но…

— С сегодняшнего дня у неё стандартный уровень доступа, — объявил Капитан, как обычно явившийся из ниоткуда. — Пусть изучает всё, что сочтёт нужным, кроме личной информации и засекреченных файлов.

Прад сменил одежду, теперь на нём был свитер с высоким воротником и коричневые джинсы в тон. Он задумчиво провёл рукой по седым вискам:

— У меня новости. Снова вызов. Собирайтесь! — окинул помещение усталым взглядом, по-особенному посмотрел на Арину — вышел на улицу.

«А где же сарказм?»

— Чёрт, я ещё от полтергейста не отошла и снова вызов!

— Не жалуйся! — усмехнулась Гита, — Обрати внимание, он не поручил нам изучить теорию по врагу, значит — всё будет достаточно традиционно.

— Традиционно? Мне кажется, ты говорила, что меня не планируют бросать на амбразуру, но что это, если не она? — никто её уже не слушал.

Снова спешные сборы, нехорошие предчувствия, тревожные мысли.

Арина вознесла молитву благодарности всевышнему, когда узнала, что они поедут все вместе в просторном минивэне, а не вдвоём на мотоцикле.

«И спасибо, что не в униформе!»

* * *

Сумерки быстро опускались на город, украшая хмурый пейзаж разноцветным светом фонарей, реклам, окон. Когда садились в машину, на ресницу Вадима упала крупная снежинка, он заморгал, как мальчишка, смешно делая губы трубочкой пытался её сдуть. Пошёл поздний, несомненно, последний в этом году снег. Хлопья, медленно кружась, падали на землю, всего за несколько минут проживая целую жизнь от рождения в стальных облаках, до смерти на грязной мостовой. Прохожие в промокших ботинках, шмыгали носами, спеша поскорее вернуться в тёплый уют ипотечных квартир. Минивэн, разукрашенный рекламными наклейками прачечной, неторопливо продирался сквозь вечерние пробки в центр — на старый Арбат. Москва не обращала ни на кого внимания, продолжая движение сквозь время.

Удивительное дело: мерный рокот движка, подействовал на Арину, как седативное. Она перестала волноваться, чуть позже перестала думать о новом деле, принялась клевать носом, уснула, прислонившись к прохладному стеклу.

Холодок пробрался под полы плаща, поднялся вдоль коленки чуть выше, ещё выше — неприлично высоко. Арина открыла глаза, непроизвольно дёрнув ногой. Вынырнула в реальный мир из сладкой дрёмы, обнаружив напротив наглую физиономию Капитана.

— Малышка, уработалась и уснула — какая прелесть!

— Я не спала, просто задумалась!

— А ты знала, что когда спишь, у тебя с краешка губы капает слюна?

Арина с ужасом провела пальцем по губам, но ничего не нашла.

— Я ещё и храплю, похрюкивая…

Капитан расхохотался.

— Приехали, прошу на выход! — он отстранился, освобождая путь.

В его руках она заметила красивую трость со стальным набалдашником.

«Так вот, что это был за 'холодок»!

Её вновь охватила ярость, и как ему удаётся ежеминутно её бесить?

Старый Арбат, как всегда в любое время года при любой погоде топтали толпы людей. Туристы с громоздкими фотокамерами, отдыхающие в нарядах по моде, старенькие бабушки в поношенных пальто, каким-то чудом сохранившие здесь собственное жилье, музыканты.

Душа встрепенулась, когда уличный певец взял первый аккорд. Ох, сколько у нее связано с этой песней!