Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

— Пожалуйста, я вас умоляю! Прошу! Деньги не имеют значения! Пусть только это закончится, — её тонкие пальцы с разноцветными глазками камней на золотых кольцах, сами собой блуждали по хорошему платью, глаза блестели, — понимаете, я совсем одна, а эта квартира — все, что осталось от матушки (она умерла пять лет назад), я не хочу отсюда уезжать. Здесь всё напоминает о ней, обо мне. Пожалуйста…

Силы окончательно оставили Евдоксию Ардалионовну, она обмякла и тихо заныла в тонкий шелковый платочек. Сердце Арины наполнилось глубочайшим сочувствием.

— Ну-ну, будет Вам. Всё что требовалось вы уже сделали, позвонили нам! — Присела на крошечный стульчик, обняла несчастную женщину, которая легко приняла поддержку, прижавшись к груди. Арина чуть ли не физически ощутила её отчаяние, чуть сама не заплакала. — Доверьтесь профессионалу. Капитан Прад — он знаете, какой? Для него решить любую такую проблему, как орешек расколоть!

— Это правда, — кивнул Прад, изобразив проникновенное сочувствие. — Но дамы, прошу, не будем разводить мокрое дело, нужно поработать! Евдоксия, ещё раз внятно, в деталях расскажите о вашем дьяволе!

Евдоксия Ардалионовна перестала плакать, но смогла говорить лишь после того, как Арина принесла ей стакан воды.

— Слушайте, а у вас всегда здесь так чертовски жарко? — поинтересовался Прад, скидывая кожаную куртку.

— Да, всегда: всю зиму с открытыми окнами — топят страшно!

— Ладно, переживём, рассказывайте…

Хозяйка ещё немного отпила, икнула в платок.

— Всё началось две недели назад. Я была на променаде с Петенькой, — Евдоксия Ардалионовна смутилась, — это мой кавалер. Или как сейчас говорят в обществе, бойфренд? Мы немного выпили. Возвратилась домой за полночь, легла спать. Ночью проснулась, чтобы попить и увидела его… Он ужасный. Воплощение самой ночи, самого зла! — хозяйка всхлипнула, голос треснул. — Где-то метр в высоту, чёрный — чернее темноты, с огромными красными глазами — так и пышут огнём! Он сидел вон там, — она показала на колышущиеся занавески, — я обомлела, почти не дышала, но он догадался, что я проснулась и зашипел. Это так страшно!!! Шипит как змея, как десять змей одновременно. Понимаете, он состоит из тьмы! Словно его нет, будто тьма смотрит на меня! Он тогда подошёл и зашипел ещё сильнее… Он приказал мне: «Шшшш, шпиии», а потом глаза исчезли… Я не смогла, разумеется, больше уснуть, но не вставала с кровати пока не рассвело. Простите, можно мне ещё воды?

Арина подала стакан, внутреннее сжавшись — какой только чертовщины нет! А ведь ещё месяц назад она и знать не знала, про глазастых чертей, разгуливающих по Арбату!

— На следующую ночь я позвала подругу, — продолжала женщина, успокоившись. — Думала, он хотя бы её испугается. Подруга спала в другой комнате, но он пришёл и несколько часов пытался разговаривать со мной, но я ничего не поняла. Должно быть древнее наречие, а ведь я — лингвист… Он сидел здесь, на шкафчике… исчез где-то в три после полуночи. Помню ещё раздался сильных хлопок! И ещё телевизор включился, начался фильм про ребёнка Люцифера… нет… Я так больше не могу… — Евдоксия Ардалионовна вновь разрыдалась на руках Арины.

Прад, Гита и Вадим хранили напряженные, непроницаемые выражения на лицах.

— C тех пор он приходит каждую ночь, кроме воскресенья… Ну, знаете — святой день. Разговаривает. А однажды он сел рядом на кровать, пялился на меня, смеялся, щекотал руку хвостом. Я в тот раз лишилась чувств от ужаса… И… и я думаю… О боже… — бледная женщина вдруг залилась краской, спрятала глаза, почти зашептала. — Даже не знаю, как сказать при мужчинах… Понимаете, ко мне-то мужчины не заходят — возраст съел всю красоту, а Петенька — он светлый человек, у нас чисто платонические отношения… В общем, этот дьявол… и теперь у меня задержка… уже три недели… Я боюсь, что ношу ребёнка дьявола!!! — Евдоксия Ардалионовна ахнула, когда внезапно замигал и погас свет. Она страшно закричала и лишилась чувств.

— Хм, Ара, что скажешь? — Прад нахмурился, — я полагал в ее возрасте цветочку пора отцвести, а тут у нас настоящие страсти вальпургиевых ночей!

— Не такая уж она и старая, на себя посмотрите! — вспыхнула Арина, но прикусила свой излишне болтливый язык.

— Принимается, — Прад ухмыльнулся. — Деточка, ты не устаешь меня поражать! Залепила, как говорится, ни в бровь, а в глаз! — дал пять, но Арина не ответила. Глянул на коллег. — Гита, слушай меня очень внимательно: согласись, радует, что тут котом хоть не воняет. Однако, чую зло. Странные силы играют злую шутку с нашей хозяйкой. Придётся и нам подыграть.

На лбу Гиты проступила морщина.

— Поняла. Всё поняла.

Схватил свой кейс и вышел из квартиры.

Прад вышел, а свет вернулся.

— А я ничегошеньки не понимаю, — вздохнула Арина.

— Это код, — пожала плечами Гита. — Я тебе потом…

Что будет «потом» узнать не удалось. Евдоксия Ардалионовна медленно приходила в себя, продолжая беззвучно всхлипывать на коленях Арины. Гита свернула дорогой ковёр, быстро очертила мелом на полу круг, внутри треугольник. В комнате запахло тяжёлыми благовониями, когда Вадим достал знакомые свечи, освещенные в реке Ил (где бы та ни протекала), обошёл зал, в каждом углу нарисовав коптящим пламенем крохотный крестик. Хозяйка постепенно успокаивалась, внимательно наблюдая за слаженными действиями команды, но не переставала прижиматься к Арине. Арина же, потная, раскрасневшаяся от жары, практически потеряла способность здраво мыслить от опьяняющих ароматов, заменивших собой воздух. Гита установила по периметру круга множество крошечных свечек, излучавших еще более дурманящие запахи. Зажигая их, она почему-то не произносила излюбленное «ОМ-М-М», а вполне традиционно крестилась.

Громко хлопнув, как воздушные шары, одна за другой взорвались лампочки в люстре.

Евдоксия и Арина синхронно вздрогнули.

— Всё идёт своим чередом, — успокоила Гита. — Дьявол, поселившийся в вашей квартире, понимает, что мы собираемся его изгнать. Не бойтесь. Вадим, вас защитит. Самое главное — молчите, скоро всё кончится.

Вадим устроился у подножия кресла, заслонив мощной спиной дрожащих женщин, сплел пальцы в замысловатый замок, замер, как окаменел. От него исходила благородная сила. Евдоксия и Арина остро ощутили — за спиной этого мужчины бояться им нечего. Впрочем, уже через несколько минут они передумали.

Гита в круге света села в позу лотоса.

В полной тишине раздалось еле слышное шептание. Причудливые тени от свечей заплясали на стенах.

Шёпот