Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

выкупить и заставить его уйти. Но, конечно, никогда не говорили ему в лицо. Они хотели, чтобы сумасшедший каменщик и его башня исчезли. Она вредила стоимости недвижимости и оскорбляла эстетику сельской местности. До сих пор этого не произошло. Но они продолжали пытаться, как он мне сказал, а он продолжал сопротивляться просто потому, что это выводило их из себя, и это доставляло ему огромное удовольствие. Богатые они или нет, но они учились тому, чему научились северовьетнамцы во время войны: Тук не уходит, пока не будет готов.

БАШНЯ 

Ее можно было увидеть за полмили.

Она была похожа на крепость какого-то средневекового замка. У Тука было двадцать акров земли, силосная башня, старый сарай, ветхий фермерский дом... и башня. Она была построена на вершине холма в центре его участка. Холм был давно взрыт и превращен в картофельную грядку его дядей, который после Второй мировой войны был чем-то вроде барона. Тук заново обложил его кирпичом, укрепил, а затем построил на его вершине каменную башню блок за блоком... а затем установил самую современную систему безопасности. Он был человеком, который ничем не рисковал, и именно на это я рассчитывал. Башня возвышалась на сорок футов над холмом, а вокруг ее вершины шла огороженная "вдовья тропа", с которой открывался четкий вид прямо на Манхэттен. На полпути вниз, как венок из гирлянды, была натянута колючая проволока, чтобы никто не мог забраться на аллею.

Это было нечто.

"Господи Иисусе Христе", - сказал Джимми, впервые взглянув на комплекс Тука, потому что назвать это фермой было все равно что назвать ракету класса "земля-воздух" петардой. "Он ожидает третьей мировой войны или что?"

"Можно и так сказать", - сказал я.

Я уже рассказал им о Туке. Настолько, насколько мог, наверное. Остальное они узнают сами. Все, что им нужно было знать, и все, что меня действительно волновало, это то, что Тук - твой лучший друг в мире или твой злейший враг, в зависимости от того, по какую сторону забора ты стоишь. Я знал, что его стремление к выживанию было следствием военных лет, когда безопасность и тщательно организованная оборона были разницей между жизнью и смертью. Довел ли он его до крайности в гражданской жизни? Безусловно. Был ли он параноиком? И да, и нет. Однажды он сказал мне, что его жизненная философия может быть сформулирована следующим образом: "Они никогда не возьмут меня живым, потому что я всегда буду ждать их".

"Это маяк?" спросил Пол, когда я свернул с дороги и остановился у ворот, закрывавших проезд внутрь.

"Скорее, сторожевая башня", - ответила ему Диана. "Довольно миленько. Очень... очень фаллическая, не так ли?"

"Похоже на что-то из "Монти Пайтона и Святого Грааля", - сказала Рикки со своим обычным бесстрастным юмором.

"Что фаллическое?" сказал Пол.

Мы с Джимми ухмыльнулись друг другу, как пара школьников, которые только что заглянули в женскую душевую.

Участок Тука был огорожен высоким забором из цепной сетки, увенчанным двойными витками бритвенной проволоки военного образца. Примерно в двадцати футах от забора по периметру была вырыта канава. Ее ширина составляла около пятнадцати футов, а глубина - по меньшей мере столько же. Если вы перелезете через забор, вам придется иметь дело со рвом, и я мог предположить, что в этом рву вас ждут сюрпризы, о которых вы не хотели бы знать.

На воротах висел большой замок. Мы не могли попасть внутрь, если только этого не хотел Тук. Там была табличка с надписью ОПАСНО! Забор под напряжением, поэтому я не собирался подходить к нему слишком близко. У меня было хорошее предчувствие, что он уже заметил нас. Я позвонил на мобильный, но ответа не было.

"Не похоже, что это очень дружелюбное место", - сказал Джимми.

Не видя поблизости мертвоголовых, я выпрыгнул и подошел к воротам. Вдалеке я увидел, как кто-то поднимается по вдовьей дорожке. Я уловил блеск хрома, и тут раздался первый выстрел. Он угодил прямо в ворота, среднего калибра, возможно, 30-30-го калибра. Я знал, что стрелок может подстрелить меня в любой момент. Я снова набрал номер Тука, и мне сразу же ответили.

"Ты можешь прекратить стрельбу в любое время", - сказал я ему.

"Буки? Это ты там?" - спросил он. "Держись, я сейчас спущусь за тобой". Черт! Я надеялся, что позвонит кто-нибудь приличный!"

Тук называл меня Буки, потому что я всегда читал в обеденный перерыв на объектах, где мы работали. Он получал от этого удовольствие. Видеть, как такой "синий воротничок", как я, читает Хемингуэя и Пруста. Это вызывало у него приступы смеха. Но это было не более странно, чем старая, покрытая коростой голова, играющая на скрипке.

"Ты в порядке?" сказала Рикки, когда я сел в "Субурбан".

"Нормально", - сказал я ей.

"Чертовски хороший способ приветствовать человека", - сказал Джимми.

"Ну, ты не можешь сказать, что место Тука не охраняется", - сказал я ему.

Пол был взволнован, и я это видел. Башня. Сумасшедший парень, о котором я ему рассказывал. Он ожидал чего-то из комиксов, и я был уверен, что он не будет разочарован. Примерно через две минуты я услышал рев мотоцикла, и вот Тук с ревом понесся в нашу сторону. Он спрыгнул с него и открыл замок, распахнув для нас ворота.

"Черт, вы приехали на пикник?" - спросил он. "Что ж, добро пожаловать в последний редут. Здесь человечество делает свой последний шаг. Черт, да!"

Он был одет в камуфляжные штаны, потертые боевые ботинки и черную майку без рукавов, на которой был изображен лист травы. Надпись гласила: ЛЕГАЛИЗУЙТЕ СЕМЕНА, И Я СДЕЛАЮ ТРАВУ. Может быть, я опустил эту часть: Тук также твердо верил в силу сладкого листа и был чем-то вроде фермера-наркомана. Думаю, его меры безопасности тоже имели к этому отношение. Он стоял и оценивал нас, 9-миллиметровый Sig-Sauer висел на поясе, нож был в сапоге.

Никто не знал, что с ним делать, пока я быстро представлял его. Рикки он пугал. Джимми был неуверен. Пол был влюблен. Диана просто улыбнулась, глядя