Глазок. Сборник мистики и хоррора - Сергей Жоголь

— Вот ещё. Ничего такого я и не думал. Ничего мне от тебя не надо.

Слава взяла Димку за руку и сказала примирительно:

— Надо. Ещё как надо, но уж извини. Ты, конечно, парень симпатичный, но я и вправду не могу.

* * *

Комната, в которую Лео поместил Димку и Славу, оказалась довольно просторной, с кроватью и софой. Только пахло в комнате сыростью, на глянцевых поверхностях полочек и шкафов лежал толстый слой пыли; видно было, что здесь долго никто не жил. Лео с Мариком, каждый со своей подружкой, разбрелись по отдельным комнатам на первом этаже. Зная, что где-то возле дома бродит странный тип, который портит чужие машины, Димка предпочёл бы расположиться как-то поближе к остальным, но раз уж Лео так решил… «К тому же второй этаж безопаснее, — успокаивал себя Димка. — На первый, всегда можно пробраться через окно».

Лео, перед тем как удалиться в свою спальню, сам поднялся с Димкой и Славой по мраморной лестнице и лично показал им комнату, с усмешкой намекнул:

— Комната — угловая. Изоляция — супер, так что если захотите покувыркаться, не стесняйтесь, никто вас не услышит. Только смотри, дружище, она ведь малолетка. За неё схлопотать можно, больше чем она весит.

Димка в очередной раз покраснел. Слава сказала:

— Я не так уж и много вешу, к тому же, мне есть восемнадцать.

Лео аж присвистнул:

— Восемнадцать? Тебе? Я бы больше пятнадцати не дал.

— Я просто так выгляжу.

— Такая большая девочка, а всё ещё рядишься в эмо? Я-то думал, что в эти игры играет лишь мелюзга. А тут восемнадцать, ну-ну.

— Баранки гну. Только кувыркаться я ни с кем не стану, — Слава перевела взгляд на Димку. — Мы по этому вопросу уже всё обсудили.

— Дело хозяйское. Ладно, сами разберётесь, — и Лео захлопнул дверь.

Когда они остались вдвоём, Слава подошла к софе и, не сказав больше ни слова, улеглась прямо в одежде, накрыв себя одеялом. Димка выключил свет и, тоже не раздеваясь, улёгся на кровать. Через некоторое время он услышал странные звуки.

— Э… ты чего, плачешь что ли? — спросил Димка довольно грубо.

— Нет, смеюсь. Над тобой и над дружком твоим, Лео, или как там его.

— Он Лёнька, Леонид… сокращённо Лео.

— Как Ди Каприо — это я поняла.

— А тогда смеёшься чего?

— Да над приколами вашими. Как же вы все меня достали. В башке у вас только одно.

— Ты это ну… про секс что ли?

— А про что же ещё? Никак вы не поймёте, что это не главное!

— Я тебе про секс ни слова не говорил, — обиделся Димка.

— Зато как глядел! Думаешь, я ничего не заметила?

Димка вскочил с кровати, подошёл к окну и раздвинул шторы.

— Глядел, не глядел! Сказала, что есть парень, значит всё! Не лезу к тебе и… постараюсь больше так не глядеть. Я, может, тоже в настоящую любовь верю. Так чтобы один раз и навсегда.

— Правда веришь? — Слава откинула плед и села.

— Верю!

— А если скажу, что ни какого парня у меня нет?

Димка опешил.

— То есть как это — нет? Ты мне что наврала?

— Нет, не наврала. Был у меня парень. Роман. Только он погиб, погиб в автокатастрофе пять лет назад, а я вот его никак забыть не могу. Так что получается, что он и есть, и как бы нет.

Вот чокнутая. Димка вернулся к своей кровати и сел на краешек. Какое-то время оба молчали.

— А он что? Тоже из ваших?

— Нет, — Слава мечтательно уставилась в потолок. — Когда я с ним познакомилась, мы были обычными ребятами. Мне было всего тринадцать, представь. Ромка был на пару лет постарше. Высокий, красивый, сильный…

Димка сжал кулаки. В тёмной комнате при свете лампы, когда не было видно этих сине-чёрных губ и дурацкой причёски… А ведь если её приодеть, не хуже Иринки будет смотреться. Димка сглотнул.

— А с ним-то у вас было?.. ну это.

— Опять двадцать пять. Говорю же — не это главное, — Слава посмотрела на собеседника строго. — Не было у нас ничего. Мы и знакомы-то были лишь пару недель. Тринадцать мне было, да и не успели мы.

— И ты с тех пор ни с кем, ни-ни.

— Ни с кем.

Димка хохотнул, но тут же осёкся.

— И когда он погиб ты подалась в эмо?

— Я, когда Ромку схоронили, домой приехала, в комнате своей закрылась и таблеток наглоталась. Снотворного. Только мать раньше с работы пришла, дверь выбили, скорую вызвали… короче откачали. Меня после этого неделю в психушке держали, но потом выпустили. Я тогда и поняла, что не время ещё уходить. Потом я познакомилась с эмо-кидами. Только они правильно понимают настоящую любовь. Не то, что остальные, — вам бы только одно и с кем попало.

— Да уж, а вам бы только родако́в пугать, а на самом-то деле… Ты же молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди, а ты ходишь, киснешь, а лучшие годы-то уходят.

— Дурак ты. Ничегошеньки не понимаешь. Я любила Ромку и продолжаю любить. Я верю, что мы с ним снова встретимся. Только уже не на этом свете.

— А где же тогда, на небе что ли? — усмехнулся Димка.

— Прекрати. Ох, как всё меня достало.

— Глупая ты.

— Сам ты глупый! Ты просто на Ромку моего очень похож, только росточком пониже. Я когда тебя увидела…

Так вот почему она всё время на меня так глядела, догадался Димка. Словно рентгеном просвечивала. Девушка отвернулась к стене и, натянув одеяло на голову, заплакала.

«Зачем я только этот разговор начал? — злился Димка. — Долбаные эмо. Видно же, что она с прибабахом. Не буду больше с ней разговаривать и утешать её не буду. Пусть рыдает, сколько хочет». Димка завалился на кровать и уткнулся лицом в подушку. Так он пролежал ещё несколько минут, потом не выдержал и спросил:

— А отец и мать твои как на это смотрят, ну… на твою причёску и прочее?

— Отца у меня нет, и не было никогда, а мать… Мать всё время орёт, грозится из дома выгнать, — Слава откинула одеяло и приподнялась на локтях. — Думаешь, почему я тут на дороге оказалась. Я ведь сессию в технаре завалила. Теперь они там готовят документы к отчислению. Я матери как это сказала, она такой ор подняла. «Убирайся, — кричит, — из дома, сучка размалёванная». Я вещички прихватила и ходу из дома. Даже дверью хлопнула. Приехала к бабке в Навальное, думала у неё остановиться, а бабка тоже на меня наехала: «С ума сошла, возвращайся домой,