Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

поставил ногу на стул. Не могу. Ебаный идиот. Надо было просто бросить тостер в ванну вместе со мной. Было бы проще. Точно быстрее. Черт. Что я делаю? Просто слезай. Слезай отсюда, пока не покалечился. И мама - представь, если бы она нашла тебя здесь... Родитель не должен этого видеть. Никогда.

Я потянулся к узлу и начал его разбирать - пытаясь развязать. Дерьмо, этот узел тугой...

СЕЙЧАС...

Не могу продолжать

Мы с Матерью все еще были в гостиной пустого дома. Мы решили остаться здесь на ночь. Я говорю "мы", но это было мое решение. Я знал - пешком мы не доберемся туда, куда нужно, до захода солнца. Мы кратко обсудили это, но ни один из нас не хотел оказаться снаружи ночью. Не с зараженными там.

Я стоял у окна, глядя в мир за его пределами. Мать сидела на диване - она только что вернулась из ванной, где смыла с лица то, что могло бы быть моими детьми, если бы я целился в другое место.

Я рассказывал ей все, что знал - и о себе, и об эксперименте, который проводило правительство. Она была больше шокирована той жизнью, которую я вел до того, как вызвался на этот эксперимент. Воспоминание о моей неудачной (и унизительной) попытке самоубийства только сейчас вернулось ко мне, пока я говорил о своей прошлой жизни. Неудивительно, что у меня теперь такие сильные убеждения по поводу самоубийства. Это было то, что я уже пытался сделать раньше.

- Думаю, у меня проблемы с отцом, - сказал я, пытаясь обратить все в шутку.

Дерьмовые отношения с настоящим отцом и еще хуже - с фальшивым.

- Так что теперь будет? - спросила она.

Я пожал плечами.

- Как думаешь, есть способ вернуть наши воспоминания? Деньги, о которых ты говорил - думаешь, они реальны? Думаешь, мы получим хоть что-то? Какую-то компенсацию?

Я не ответил. Я на самом деле не знал, что ей сказать. Все, что я знал - шансы, что мы получим хоть какие-то деньги, не говоря уже о компенсации, крайне малы. Также крайне мало шансов, что мы выберемся отсюда живыми. Они не могут позволить нам уйти. Они не могут рисковать, что мы кому-то расскажем, через что мы прошли. И еще был факт, что мы убивали людей. Людей, которых потом съели... Если нас заметят, когда мы будем покидать комплекс - точно не отпустят. Я ничего не сказал Матери, но сомневаюсь, что Отец ушел далеко.

- О чем ты думаешь? - спросила Мать.

- Думаю о том же, о чем и ты, - сказал я. - О том, что будет дальше...

Мои мысли все время возвращались к возможности, что они позволят нам уйти из этой богом забытой дыры. Шансы, что они просто отпустят нас жить своей жизнью, как будто ничего не было, крайне малы. Я это знал. Я задавался вопросом, знает ли она это глубоко внутри тоже? Конечно - похоже, что комплекс, который я нашел, не работает, но туда придут новые люди заполнять пустые офисы, и будут новые люди проводить эти ебанутые тесты. Они не оставят его без присмотра. Насколько я знаю - он уже снова работает с полным штатом. Я также предполагаю, что это единственный выход отсюда - выход, который будут усиленно охранять, высматривая таких, как мы. Я посмотрел на Мать через отражение в окне. Я не могу уйти с ней. Она только замедлит меня. Она будет только мешать. Мне нужно сделать, как Отец, и вырваться. Если я хочу выжить - это лучший способ. Я теперь это знаю. Это болезненно очевидно, чем больше я об этом думаю. Мне постепенно стало ясно - что мне нужно сделать.

- Нам стоит попробовать поспать, - сказал я ей.

Она встала.

- Можно посмотреть, что есть наверху. Кто знает, - продолжила она, когда у нее заурчал живот, - вдруг там кто-то припрятал еду...

- Там ничего нет, - сказал я. - Только смерть.

Я раньше объяснял, что это был не первый раз, когда я был в этом доме. Я рассказал ей, что нашел - лежащее в кровати наверху. Она не удивилась. Думаю, ее уже ничем не удивишь. Я знаю, что постепенно становлюсь бесчувственным ко всему, что вижу и переживаю в этом кошмаре.

- Лучше всего, - сказал я ей, - остаться здесь. Оставить диван у двери, на случай, если что-то еще найдет дом...

- Ты ожидаешь больше зараженных?

- Зараженные, солдаты, Отец... Нужно быть готовым ко всему.

- Думаю, будет длинная ночь, - сказала Мать.

- Ты можешь занять диван, - сказал я. - Я лягу на пол.

- Наверное, места хватит на двоих?

- Все нормально.

Я отошел в угол комнаты и присел на пол, прислонившись спиной к стене. Я смотрел на Мать, пока она взбивала подушку на диване. Как я это видел, у меня было два варианта, как с ней поступить. Первый вариант - уже упомянутый - просто уйти посреди ночи. Ее шансы на выживание будут практически нулевыми. Другой вариант не такой приятный... Этот второй вариант... Часть меня чувствовала тошноту. Часть меня чувствовала возбуждение.

Мать легла и откинулась на подушки. Она похлопала по узкому месту перед собой и поманила меня.

- Много места, - сказала она.

Я покачал головой:

- Все в порядке. Мне и здесь хорошо.

- Я могу замерзнуть. Стоит прижаться.

Она подмигнула мне. Я понял, на что она намекает: снова этот похотливый взгляд в ее глазах.

Мне не нравится идея просто оставить ее здесь. Это кажется неправильным. Оставить ее здесь - одну - она все равно что мертва. Пусть не от голода, но она наткнется на одну из этих тварей - инфицированных - и все будет кончено. Она заслуживает большего. Второй вариант, который мне пришел в голову, определенно самый справедливый.

ДО...

Разбивая ей сердце

- Что ты наговорил матери? - отец ворвался в мою квартиру.

- Что?

- Ты сказал ей, что тебе здесь плохо?

- Не помню. Может быть. Возможно, сказал что-то такое.

- Она говорит, что ты сказал. У меня нет причин ей не верить. Так что - напрашивается вопрос: ты пытаешься устроить проблемы? Пытаешься раскачать лодку?

- Что? Нет. Слушай, возможно, я и сказал что-то... просто болтал. Я не