Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

— Селин права, — сказала Диор, разрезая шнуровку корсета. — Если Восс возьмёт Августин, игра кончена. Какие бы разногласия ни лежали меж нами, мы должны отложить их в сторону. Каждый мужчина, женщина и дитя в этом городе зависят от нас.

— Или же ты можешь просто прикончить меня прямо здесь, плотоведьма.

Феба свирепо глядела на Селин, глаза горели.

— Если таково твоё желание, — сказала моя сестра, — я понимаю. Я причинила тебе зло, Феба а Дуннсар. И я о том сожалею. Но если кровь требует крови, мы не станем тебя останавливать.

Селин медленно опустилась на колени, точно узник у плахи палача. Тишина воцарилась, несмотря на нарастающий вокруг нас хаос, сердце моё заколотилось, когда Феба двинулась к моей сестре. Диор была наполовину вылезшей из платья и замерла, когда Селин расстегнула воротник, раздвинув тот кроваво-красный бархат, обнажив мрамор груди под ним. Глаза Фебы были прикованы к месту, где обитало сердце моей сестры, когти на её правой руке развернулись и поблёскивали. Она двигалась с грацией хищника, хвост хлестал взад-вперёд, дыхание шипело, пока она подступала. Селин лишь подняла подбородок, глаза скользнули в закрытие.

Ожидая.

Я не знал, что чувствовать. Предательство Селин едва не стоило нам всего. Но кто я был, чтобы отказывать ей в ещё одном шансе? Когда Диор даровала мне тот же?

Сердце моё застыло, когда Феба протянула руку, сняв маску Селин. Я увидел под ней разорения когтей Лауры Восс — ту плоть, содранную с лица, что я знал столь хорошо. Раны её были не так ужасны, как до того, как она поглотила Алину, но всё же мрачны на вид. Я подумал о ранах, что нанесли нам обоим Воссы. Гадая, исцелимся ли мы когда-нибудь.

Селин открыла глаза, глядя снизу вверх на свою палачку. Снега мягко падали меж ними, гром затаил дыхание, Диор охнула, когда Феба занесла блестящие чёрные когти.

— Нет, н…

Рука Фебы обрушилась, точно молния, — не смертельный удар, но пощёчина, тяжёлая и свирепая. Кровь брызнула, треск плоти прозвенел громче грохочущих туч и марширующих сапог, рёва приказов к битве, гибели нашего времени.

— Они идут! Вечный Король пришёл!

— Нам предстоит выиграть войну, — прорычала Феба.

И, стиснув челюсть, она зашагала к стенам.

IX

МАЛАЯ ЦЕНА

РИВ-НОР ВСЁ ещё лежал в кровавых руинах.

Последний угодник-среброносец откинулся в кресле, кожа скрипнула, большой палец обводил серебро имени дочери под костяшками, пока он глядел в прошлое.

— Прошло почти полгода с тех пор, как Восс ударил по столице, но шрамы его нападения залегали ещё глубоко. Большинство тех, кто звал домом северный берег Августина, перебрались в его сердце, и большая часть зданий стояла пустыми остовами. Изабелла приказала починить внешние стены, и привратные башни тоже, и они стояли крепко и высоко. Но северный берег Августина был теперь покинут всеми, кроме солдат, — те немногие горожане, что ещё там жили, хлынули обратно через Ластбридж, едва зазвонили те колокола. Было что-то совершенно странное в мысли сражаться, защищая город, в котором больше никто не живёт.

Нам ни за что не следовало устраивать оборону тех стен. Золотому Воинству надо было просто отойти к Рив-Кёр и драться там. Внутренние укрепления были целы вполне, пушек — легион, а взорви мы Ластбридж, Мёртвым пришлось бы карабкаться по утёсам прямо с поверхности Бени. Будь моя воля, мы оставили бы Рив-Нор Воссам.

Габриэль вздохнул.

— Беда в том, что воля была не моя. Двадцать тысяч человек собирались на внешних укреплениях, ещё десять в резерве у стен Ластбриджа на другом конце города. То была почти половина войска Августина, всего сорок тысяч оставалось защищать Кёр, если бы всё пошло прахом.

— Ты был героем державы, — сказал Жан-Франсуа, делая наброски в томе. — Истребителем Принцев Вечности, победителем Дун-Мэргенна, освободителем…

— Не ты ли не так давно ныл, холоднокровка, что я перечисляю все свои регалии? Я думал, у нас тут, мать его, время на исходе.

— Я к тому, что в устроении обороны твоё мнение, верно, имело вес?

— Едва ли на пёрышко. Изабелла всё ещё была на меня зла, Инквизиция при ней. И хоть формально я всё ещё был Мечом Державы, в Золотом Воинстве у меня не было чина. И хоть всякий солдат в той армии вырос на сказаниях о моих былых подвигах — о Тууве, и Бах-Шиде, и Трюрбале, — для командиров Императрицы я был диковинкой, не более.

— Кто же тогда возглавил доблестную оборону трона Изабеллы?

— Маартена, герцога Даггеркоста, поставили во главе Нора. Принц Филипп принял командование Кёром. — Габриэль пожал плечами. — Поначалу мы были просто при них. Но Маартен был не вполне мудаком. Он знал, какую цену представляла Диор, сколь великим знаменем была бы la demoiselle du Graal, под которым сражаться. И потому он попросил её — а заодно и нас — не отходить далеко от его боку.

— Лашанс настояла на том, чтобы драться? Уверен, ты был тому рад, де Леон.

— Не то чтобы я мог её остановить. Я проваливался всякий раз, как пытался, а теперь не мог даже указать, что она — единственная истинная надежда державы. Диор была теперь просто молодой женщиной. Всё ещё закатной плясуньей, разумеется. Всё ещё сангвиманткой. Всё ещё дитя рода Спасителя. Но не той осью, на которой всё это вращалось. Убить её теперь было труднее, чем большинство мужчин на той стене, и потому она решилась спасти столько жизней, сколько сможет.

— Ей было не всё равно, летописец.

Угодник и маркиз оба взглянули на чудовище за рекой. Селин глядела в ответ глазами чёрными, как ночь, окаймлёнными печалью.

— Ей по-настоящему было не всё равно.

— Ночь пала тяжело, и буря с нею, — продолжил Габриэль. — Та буря была сущей сволочью, холоднокровка. Неестественная, даже для глубокозимья. Ветер, точно мечи, снег, точно бритвы. Мы стояли на самой внешней стене над главной привратной башней Нора, дорога за нами вела обратно к Плас-Сан-Антуан и Ластбриджу. Пролёт даже не был больше заряжен на подрыв — Мёртвые могли теперь просто промаршировать по Бени к стенам Кёра. Я гадал тогда, что они сделали со всем тем чёрным игнисом.

Феба стояла справа от меня, Диор — слева, Селин, и Хоакин, и прочие Развязанные — вокруг