Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Появятся ли новые красноголовые, или предоставят напору Прорвы сделать за них всю работу? Кто знает. Ясно лишь, что из восьмерых, пустившихся в это жуткое путешествие, осталось только трое, и только двое — он и Ричард — не были серьезно ранены. Если Мэри умрет ночью, Ричард будет хуже раненного.

Над могилой Джек произнес:

— Да найдешь ты добрую компанию в той пустоши, Райал Коннорс из Нью-Йорка. Да продлится память о тебе на земле. Долгих дней и приятных ночей, сэй.

3

Он забрался во «Франческу» и на мгновение задумался, не попытаться ли снять главный калибр с турели. Возможно, он и справится с этим, но что потом? С полными патронными лентами пулемет весит под сотню фунтов. Какой-нибудь Рэмбо с ним совладал бы, но Джека отдача просто повалит с ног, даже если он исхитрится поднять и навести оружие. Ручной пулемет подошел бы лучше, да и автомат имелся, но пулемет слишком громоздкий, а автомат может заклинить в самый критический момент. Ему нужно что-то заметно мощнее его «Глока», в котором почти закончились патроны.

Джек остановил выбор на пусковой установке «Драконьего огня», но когда поднял ее, то обнаружил под ней квадратное устройство с пистолетной рукоятью и медными боковинами. Прежде он такого не видел, но предположил, что Рай прихватил его в оружейке Базы № 19. Струйный огнемет марки ARC, судя по клейму на основании, собранный в Кливленде, штат Огайо. Джек принюхался к резервуару под коротким стволом и почуял запах того самого дизельного топлива, на котором работали их грузовики, когда не использовали солнечную энергию. Снизу имелся предохранитель. Переведя его в положение «ОТКРЫТО», Джек для пробы нажал на спуск, и длинная струя пламени вырвалась из дула. Он решил взять эту штуку вместо базуки. То была не интуиция, а логика. С «Драконьим огнем» существовал слишком большой риск наткнуться на пустышку.

Огнемет отлично поместился в дорожный мешок, который в Небраске, когда Джек набивал его колой, был термосумкой фирмы «Йети». А «Кока Кола» превратилась во что-то под названием «Коа-Коа Ори Тэй». Название другое, вкус тот же. Двойники. Он закинул мешок на плечо. Огнемет внутри ударил в бок. Было ли его внезапное — и такое уместное! — проявление воли ка или банальное стечение обстоятельств? Наяву или во сне? Имеет ли это значение на последних минутах матча? «Уже овертайм», — поправился Джек.

Когда он вернулся к Мэри, она указала пальцем на небо. Столб света взмывал во тьму, и яркое изображение Прорвы возникло на низко висящих облаках точно фотоснимок. Оно зигзагом протянулось от края до края с запада на восток, и снимок словно бы подрагивал по мере движения облаков.

— А вот и то, ради чего мы пришли, — произнесла она.

— Да.

— То, ради чего мы переплыли реку дерьма.

— Да.

— То, ради чего пятеро из нас погибли.

— Да.

— Далеко до нее?

— Мили две. Может, меньше.

Щеки Мэри полыхали румянцем, а лоб покрылся каплями пота. Джек взял ее за руку. Она была теплой. Нет, горячей.

— Сильный жар, Джек?

— Свежа как огурчик.

Она улыбнулась.

— Знаешь, что сказал бы Пэй? Не просто дерьмо, а дерьмо чистейшей воды.

Она заслуживала правды, по крайней мере, той ее части, которую он готов был открыть.

— Дело дрянь. Чтобы зараза проявилась уже здесь, да еще в такой запущенной форме… — Джек указал рукой в сторону Проклятых земель, где ландшафт слабо светился во тьме. Мэри не стала требовать объяснений, лишь кивнула. «Проверь я сейчас значок на защитном костюме, — подумал Джек, — тот полыхал бы красным». Яд впитывался в их кости, легкие и мышцы. Он указал рукой в направлении Проклятых земель.

— Ненавижу этот напор, — проворчала Мэри с раздражением. — Словно притяжение земли задом наперед.

— Отлично сказано. — На самом деле — идеально. Сила толкала их назад, прочь от Прорвы. И здесь она пока была слабой. Впереди он отчетливо видел место, где когда-то высилась Башня Дьявола — еще одно эхо. Эти отзвуки уже достали, но им с Мэри недолго осталось пребывать в этом зале с эхом.

— Ты знаешь, что делать? — спросила Мэри.

Джек ничего не ответил, но одна мысль пришла, пока он предавал Райала земле. Пожалуй, единственная мысль.

— Ведь знаешь, правда? У тебя есть интуиция, у меня — мои глаза на ладонях.

— Мне неудобно просить, но ты должна вести грузовик. Ты единственная, кто остался.

Оба понимали, что другого выхода нет. И ни один не знал, что из этого выйдет.

— Те серые твари — тоже близнецы, — проговорила она. — Помнишь, как мы вытаскивали их из дыры на дне безбожного «Проекта „Стрела“»? Я еще подумала, что они выглядят безобидно. Как сундуки.

— А мне на миг показалось, что они — это одна вещь.

— Да неужто?

— Иллюзия. — А что, если нет? Что, если они единственные в своем роде… как и он сам?

Джеку открылось нечто, что могло показаться интересным лишь потому, что стояла глухая ночь, вокруг царила тьма, а сам он был напуган до смерти. Продукт не интуиции, а дедукции. С самого выезда с Базы № 19 они называли свой растущий груз El Grande Plasum, но как калифорнийский парень, немного понимающий по-испански, он знал, что это в корне неверно. Поскольку el — это единственное число. А множественное — los.

— Como te sientes? — спросил он Мэри.

Она отозвалась мгновенно: — No tan buena. — А затем, после паузы, добавила: — Me siento como una mierda.

— Настолько хорошо, да?

— Получше.

Он указал двумя пальцами, одним на «Колдуна», а вторым — на «Лазаро».

— Crees que son dos?

— No sé.

— Hablas español?

— Говорю ли я по-испански? Ты что, сбрендил?

— Вероятно.

— Et si on parlait français, ma belle[52]?

— Ты о чем вообще? Ты с ума сошел?

— Вероятно.

Все дело было в ее руке, погрузившейся в Великий Плазум. Она этого не понимала, из-за лихорадки, жара и боли. На что еще способна эта серая плоть? Им только предстояло это выяснить.

Мэри улыбнулась. Улыбка вышла похожей на гримасу, но он уловил разницу.

— Немало миль мы отмахали, Джек Сойер. Верно?

— Верно.

Они смотрели друг на друга в зловещем сиянии Прорвы, чье зеркальное отражение — ее двойник — падало на них с облаков. Наконец женщина произнесла:

— Но это конец.

— Вовсе не обязательно…

— Поздно, Джек.

— Ладно, скорее всего, да.

— Я ведь и впрямь могла видеть. По крайней мере, до тех пор, пока выпивка не превратила