Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Верю. — Он видел ее дар в действии, и достался он ей от природы — никакого Талисмана не требовалось.

— Поэтому я хочу кое-что тебе сказать, и нужно… нет, крайне необходимо, чтобы ты меня внимательно выслушала. Мы говорим, что ка — это колесо. Мы все это повторяем раз за разом. Как «хорошего дня» или «как дела» на американской стороне. Это так, и в то же время не так, потому что колесо способно только крутиться, и ничего больше. Оно не способно меняться, Джек. Меняться могут только люди. Меняться и менять.

— Пожалуй, так и есть. — Джеку такой вывод казался очевидным, но он проявил вежливость и промолчал, тем более что Мэри тяжело ранена и ее лихорадит от заражения крови. По тому, как она на него смотрела, он понимал, что это очень важно. По крайней мере, для нее.

— Просто помни об этом.

— Ладно.

— Если сможешь, конечно.

— Я тебя не совсем понимаю.

— Не бери в голову. И давай сделаем это.

Не было нужды объяснять; оба прекрасно понимали, о чем речь. До этого он сидел на корточках, а теперь поднялся на ноги.

— Сейчас будет больно.

— Ты что, считаешь меня тупой? Я знаю, что будет больно.

Когда-то Джек и впрямь считал ее тупой. Как же сильно он ошибался… во многих вещах.

— Приготовься, ma belle.

Он поднял Мэри на руки. Звук, что она издала, был слишком слаб для крика. Лицо застыло бледной маской в отраженном сиянии, пробивавшемся из-за холмов.

— Назови меня Салли и вели меня высечь, Джек.

Ричард издал почти человеческий крик и со всех ног выскочил из кабины. Он припустил за ними к задней части грузовика. Руки Джека были заняты Мэри, поэтому она сама откинула брезентовый тент машины. Великий Плазум теперь больше прежнего походил на огромный серый каравай сырого хлеба, и Джек отчетливо видел, как тот медленно пульсирует.

— Ты уверена, Мэри?

— Другого выхода нет, если ты хочешь, чтобы я смогла вести «Лазаро» хотя бы две мили. К рассвету я буду без сознания, а к полудню, скорее всего, сдохну.

Джек больше склонялся к тому, что огромная серая масса черт-знает-чего убьет ее задолго до того, как у нее появится шанс сесть за руль «Лазаро». Серая тварь поглотит ее, и последним, что он увидит, станут ее расширившиеся от изумления глаза прежде, чем она уйдет на дно, словно в зыбучие пески.

Или вообще ничего не произойдет.

Он опустил ее тело вниз.

Серая плоть окрасилась в розовый цвет.

4

Окрасилась куда сильнее, чем когда он сам прижимал к ней ладони. В ярко-розовый. Цвет кожи куклы Барби. Сначала свет очертил силуэт тела Мэри, а затем растекся вширь, пока не залил всю площадь кузова мощным, но в каком-то роде нежным сиянием. Джек видел, как под поверхностью плоти снуют блестящие кометы желтого и оранжевого цвета, и ощутил настоящую приливную волну, несущую чувство переполнения, у себя в голове. В черном отеле последний страж Талисмана вышиб дверь, чтобы добраться до него, и нынешний напор походил на тот сокрушительный удар.

Тогда он шел через бальный зал, повинуясь призыву Талисмана: «КО МНЕ! ДЖЕЙСОН, ИДИ КО МНЕ!» В руках сжимал гитарный медиатор, который Спиди Паркер дал ему на удачу или в качестве сигула. Безусловно, ничем большим эта вещица не являлась… ну, или он сам так считал.

КО МНЕ! ИДИ КО МНЕ!

Страж, вампир в доспехах давно сгинувшего рыцаря, с грохотом вырвался из бара «Цапля» со словами: «Малыш, твое время истекло». Он двинулся на Джека как робот-убийца, и каждый шаг кованых лат сотрясал пол.

Сколько образов, сколько воспоминаний, которые казались потерянными, а теперь нашлись. Джек видел все — каждое пятнышко ржавчины на броне мертвого рыцаря, шипованные рукавицы, вздымающиеся, чтобы снять шлем, и съежившегося пацана, не имеющего никакого оружия. кроме гитарного медиатора…

— Под шлемом было пусто, — прошептал он. — У рыцаря не было головы!

— Джек? О чем ты гово…

Ее голос на время потонул в нарастающем гуле какого-то огромного двигателя. Велел ли Спиди Паркер использовать гитарный медиатор против этой твари в рыцарских доспехах, или то был приказ самого Талисмана? Да и какая разница? Джек с размаху вогнал медиатор в то подобие лица, что таилось за шлемом, и в то же мгновение разглядел на поверхности медиатора лик Лауры Делессиан, Королевы Срединного Мира.

И лицо своей матери.

Когда гитарный медиатор коснулся цели, лицо стража проявилось, сморщенное и древнее. Его красные глаза погасли, а латный доспех рассыпался прахом.

— Я убил стража, — прошептал Джек. — Самого последнего стража.

Мэри не ответила. Глаза ее были закрыты.

Он видел — теперь он видел — каждую щепку на ступенях, по которым поднимался туда, где его дожидался

(ДЖЕЙСОН! КО МНЕ!)

Талисман. Он слышал не один голос, а целую тысячу, а может, и миллион. Они пели и пели.

Он победил рыцарей и поднялся

(в бальный зал)

по ступеням. Потому что его цель находилась именно там.

Да он же просто захлебнется этим потоком образов, если не сумеет направить его в нужное русло. Великий Плазум вряд ли намерен разрушить его разум избытком воспоминаний — Джек не думал, что эта штука хочет причинить ему вред, она его, скорее всего, вообще не замечает, — но вполне может это сделать. Точно так же ребенок, подобрав заряженный ствол, может пустить себе пулю в лоб, если заглянет в дуло, чтобы посмотреть, откуда вылетает свинец.

— Мэри, осторожнее! Защищай себя, если можешь!

— Я… я… Господи Иисусе! — Она смотрела на него округлившимися глазами. — Бог мой и Ган! Ты… ты…

— Со мной все в порядке, — ответил он. — А с тобой?

— Да… кажется… это Ган? Джек, это он?

— Не думаю.

— Тогда Талисман? Твой Талисман?

Джек заглянул за веер ее разметавшихся волос, в ту внезапно ставшую полупрозрачной розовую глубь, на снующие кометы света.

— Не думаю. — Он поймал себя на мысли, пришедшей неизвестно откуда: «Не яблоко, а семечко. Не пистолет, а спусковой крючок». — Ничего удивительного, что Древние спрятали эти штуки глубоко под землю. Сила в них кроется невероятная. Ты можешь с ними общаться?

— Нет, — выдохнула она. — Вообще никак. Но… Джек… боль прошла.

Едва ли она сама осознает, но ее нога погрузилась в Великий Плазум точно так же, как до этого погружалась рука, но руки тогда Джек видеть не мог. А вот ногу видел отчетливо, поскольку плоть, что прежде выглядела серой и непрозрачной, теперь напоминала полупрозрачный розовый сироп. Желтые и оранжевые кометы, ярко вспыхивая,