Фантомные боли - Люсинда Берри

Рик ткнул пальцем в сторону трех картежниц.

– Вы, дамы, высказывались сегодня о Рике в неодобрительном тоне? – спросил Марк.

Все трое синхронно покачали головами.

Шелли заговорила, и в глазах у нее блеснула злоба:

– Вот еще. Ни словом о нем не обмолвились. Параноик, блин.

Тоби и Дениз кивнули в знак согласия.

– Я все слышал. Они сказали, что мне надо убить себя. Повеситься у себя в комнате. Сдохни, жалкий кусок дерьма, сдохни.

С каждым словом Рик говорил все громче и громче.

– Рик, – начал Марк спокойным тоном, – не думаю, что они так говорили. Это ужасные, жестокие слова. А ты не думаешь, что услышанное – это проявление твоего психического заболевания?

– Может, это Архей, – пробормотал Рик.

Я оглядела комнату.

Вроде же все в сборе. Или кого-то не хватает?

Марк кивнул.

– Думаю, ты прав, Рик. Скорее всего, это не дамы. Ведь Архей обычно говорит всякие гадости про тебя и хочет, чтобы ты причинил себе вред, правда?

Рик покивал головой и уселся обратно на место.

– Заткнулся. Все.

– Ну что ж, хорошо. Я бы хотел снова пойти по кругу и чтобы каждый рассказал немного о своих целях в терапии и о достигнутых успехах, – объявил Марк. – На этот раз начнем с Дорис. Дорис?

Дорис оглядела комнату, посмотрела на дверь, потом ее взгляд обратился на Марка.

– Я убиба ма ма… – пробормотала она сквозь зубы.

Слов было не разобрать, но как будто она сказала, что убила свою мать. Вряд ли Марк имел это в виду, когда приглашал нас рассказать о целях терапии.

– Можно немного погромче, чтобы всем было слышно?

– Я убью мою мать! – заорала она. На сей раз все было предельно ясно.

Марк, сохраняя спокойствие, заговорил ровным голосом:

– Дорис, ты ведь знаешь, что нельзя убивать свою мать?

На Дорис было свободное платье с цветочным рисунком, и когда она ударила себя кулаком по ноге, раздался громкий шлепок, от которого я вздрогнула.

Оглядевшись, я увидела, что все совершенно спокойны. Некоторые вообще не обращали внимания на происходящее. Шелли что-то шептала Тоби, а Рик и Дарин вернулись к перепалке с людьми, видимыми только им одним. Никого не интересовала эта баба, которая психовала, потому что не то хотела убить, не то уже убила свою мать. Она тем временем раскачивалась на стуле, продолжая лупить себя по ноге и невнятно повторять «убью мать».

– Дорис, вынужден попросить тебя успокоиться. Попрошу тебя сделать несколько глубоких вдохов. Вспомни дыхательные упражнения, которые мы с тобой отрабатывали.

Его слова на Дорис никак не подействовали – она будто и не услышала. Внезапно она вскочила, схватила свой стул и запустила его в Марка. Стул, не долетев, упал у его ног. Дорис рванулась к нему, а он, проворно спрыгнув со стула, нажал круглую металлическую кнопку на стене. Она, подбежав, начала беспорядочно молотить его руками, пытаясь вцепиться в лицо. Марк пытался схватить ее за руки и удержать, но она была быстрее.

Все сразу пришли в движение и начали отодвигаться на своих стульях подальше. Шелли плакала, уткнувшись лицом в ладони, а Тоби и Дениз, обхватив ее руками, завороженно смотрели на представление. Рик и Дарин встали и заходили по комнате, тихо бормоча и ругаясь.

– Господи, опять, – прошептала рядом со мной Роза.

Внезапно дверь распахнулась, три здоровенных мужика вбежали в комнату и скрутили визжащую и пинающуюся Дорис. Судя по их виду, они не вылезали из качалки, но все равно едва удерживали ее, хотя в ней вряд ли было больше сотни фунтов. Она кусалась, лягалась, била и царапалась, плевалась в них, норовя попасть в лицо, и кричала, что всех поубивает.

Марк все повторял, чтобы она дышала, но Дорис было уже не до него. В комнату вбежала сестра, быстро закатала ей рукав и ткнула иглой в руку. Я думала, что это ее сразу успокоит – так всегда происходило в фильмах, а сцена разворачивалась вполне киношная, типа осовремененного «Пролетая над гнездом кукушки». Не знаю, что вкололи Дорис, но на нее это никак не подействовало, она только забилась еще сильнее. Ее ткнули иглой еще раз, но она продолжала сопротивляться. Только совместными усилиями персонала удалось ее поднять, предварительно закатав в нечто вроде коврика для йоги, и, все еще визжащую и бьющуюся, вынести в коридор. Ее крики продолжали доноситься из коридора, пока не затихли вдали.

В комнату вбежали другие сестры. Две начали говорить с Дарином и Риком, расхаживая взад-вперед рядом. Другая успокаивающе обняла Шелли и вместе с подругами гладила ее по спине. Арлин продолжила выдергивать волосы, а Салли сидела неподвижно, как статуя, рядом с парнем, который даже не моргнул, несмотря на всю эту кутерьму вокруг.

Я вопросительно посмотрела на Розу.

Она прыснула.

– Добро пожаловать! Еще один яркий день групповой терапии.

Глава 9

Ужин не уступал в странности групповой сессии. На этот раз ни с того ни с сего поехала крыша у Розы. Только что сидела со мной рядом за столом, гоняя еду по тарелке и изливаясь в любви к новой песне Тэйлор Свифт, и вдруг, непонятно с какого перепугу, швырнула поднос с едой в стену.

– Не буду я это жрать!

Полли, ничуть не взволнованная, даже не глядя на Розу, нажала кнопку переговорного устройства у двери.

– Отказывается есть.

– Ясно, – прохрипел ответ.

Я даже не успела ничего сказать Розе, чтобы попытаться ее успокоить, – дверь распахнулась, и появились те же трое вышибал, которые днем утихомиривали Дорис.

– Ну давай, Роза, пойдем, – сказал самый маленький. – Правила знаешь.

Роза продолжала сидеть, крепко сжав на груди руки, и сверкала на них глазами.

– Давай не будем все усложнять.

Роза даже не шелохнулась.

Они шагнули к ней, дружно набросились на нее и схватили за обе руки. Санитары пытались поднять ее со стула, а Роза билась и царапалась, как кошка, которую бросили в ванну с водой. Стул упал назад, и она начала пинать его своими ногами-спичками. Ее вынесли с воем и плачем, как Дорис. Меня потряс этот неожиданный взрыв – ведь она казалась такой тихой и робкой девушкой.

– Психопатка, – пропела Тоби с другого конца комнаты, как только за Розой захлопнулась дверь.

– А я говорю? В смысле, можно хоть поесть спокойно? Некоторые люди любят поесть, – подхватила Шелли.

И они расхохотались, вместе с Дениз, которая сидела рядом.

– А если она не хочет… – сказала я. Подмывало добавить, что им-то, пожалуй, стоило бы воздержаться от еды – все три далеко не худенькие, – но это было бы жестоко, а мне не хотелось быть жестокой. Вместо этого я добавила: – Вы же не знаете,