Фантомные боли - Люсинда Берри

и предупреждала меня, к встрече с командой я оказалась не готова и оцепенела, войдя в просторный кабинет: длинный полированный стол, массивные кожаные кресла – ни одного свободного – все это напоминало заседание совета директоров. Девять незнакомых людей, не считая доктора Ларсона, сидящих вокруг стола, якобы знали, как меня нужно лечить.

Мне полагалось сесть во главе стола, а доктору Ларсону – справа от меня. Изнывая от страха, я опустилась в кресло. Возможно, я и могла бы заморочить голову доктору Ларсону, убедить его, что со мной все в порядке, но всех этих людей сразу? Я сидела и ждала, когда начнется это жуткое заседание.

– Элизабет, мы собрались здесь, чтобы дать вам возможность познакомиться с командой. Сейчас все по очереди представятся, – произнес доктор Ларсон.

Они по кругу начали называть свои имена и должности: один психиатр, три терапевта – двое мужчин и одна женщина, – стройная дама с собранными в тугой хвост волосами назвалась социальной работницей, другая, на вид моя ровесница, представилась трудотерапевтом. Еще одна женщина-врач объявила, что отвечает за мое физическое состояние, а толстый мужчина сказал, что он семейный терапевт. Последним привстал пожилой мужчина – старший консультант-наставник. Я не имела ни малейшего понятия, что это за должности и от чего они собираются меня лечить. Когда они закончили, я уже не могла вспомнить ни одного имени.

– Элизабет, почему бы вам не рассказать немного о себе? – спросила одна из женщин слева.

– Мне двадцать лет, я студентка очного отделения Галстонского муниципального колледжа. В конце учебного года планирую перевестись в университет на четырехгодичную программу. Работаю в отделе телемаркетинга, заказы по каталогу. Довольно скучно, зато график такой, что позволяет не пропускать занятия. У меня есть бойфренд, Томас, он тоже там работает, а еще я люблю смотреть кино и пить кофе.

У меня пересохло в горле. Может, я лишнего наговорила? Или слишком мало? Они все молча пялились на меня.

– Элизабет, я обратила внимание, что ты не упомянула о своем детстве, – сказала женщина с хвостиком.

Почему они всегда начинают с имени, обращаясь ко мне? В чем причина? В кабинете наступила тишина. Все молча сверлили меня глазами.

– Я… м-м… не рассказывала о детстве, потому что думала, это неважно.

– И почему же? – спросил лысый дядька.

– Не знаю. Конечно, детство – это важно.

Они меня нервировали. Все царапали что-то в блокнотах, как доктор Ларсон. Что они там писали? А мне почитать можно?

– А что вы все пишете? – вопрос сам собой выскочил изо рта.

– Тебя это беспокоит? – спросил доктор Ларсон.

– Да. – Я тут же поправилась: – Не очень. Просто интересно.

Они продолжали царапать, то поднимая, то опуская головы.

– Можешь рассказать нам про Эмили?

Я уже не понимала, кто задает вопросы, они сыпались со всех сторон.

– Мы с Эмили однояйцевые близнецы. Она родилась на три минуты раньше меня. Наша мать ненавидела нас и держала взаперти в квартире. Не кормила. Правда, иногда мы ели пиццу, но обычно просто хлеб. Да, и мы пили очень много детской смеси. Когда мать злилась или мы делали что-то не так, она била нас вешалкой. Было очень тяжело, но у меня была Эмили, а у нее была я, и поэтому нам удалось выжить. А потом я устроила пожар. – Я тут же поняла, что не стоило про это говорить, и стала судорожно объясняться: – Не специально – я не специально его устроила. Это вышло случайно. Люди из администрации округа забрали нас и отдали Рутам, Бобу и Далиле, и мы стали их приемными детьми.

Я остановилась. Все молчали. Решив, что они ждут продолжения, я заговорила снова:

– Руты обращались с нами очень хорошо. Мы ходили на терапию к Лизе. Очень часто. Она супер как нам помогла. Я даже недавно к ней ходила. Пришлось идти одной, потому что Эмили отказалась. Несмотря на тяжелое детство, мы выросли нормальными. После окончания школы переехали в отдельную квартиру. Она на Восемьдесят шестой улице. Хорошая квартира. У нас было все нормально. Хотя Эмили страдала.

– Как ты думаешь, почему Эмили страдала?

Последние два года я сама часто задавала себе этот вопрос, но ответа найти не могла. Однако сейчас надо было попытаться.

– Нам несладко пришлось в детстве; думаю, она страдала тяжелой депрессией.

Я вгляделась в людей за столом, пытаясь разглядеть хоть какой-то намек или признак, чтобы понять, то ли говорю, но на их лицах абсолютно ничего не читалось.

– Элизабет, мы задали тебе много вопросов, может, ты сама хочешь о чем-нибудь спросить нас? – нарушила тишину женщина в конце стола.

– А вы знаете, когда меня отпустят домой?

– Это зависит… – отозвался доктор Ларсон.

Зависит. От чего? Как это понимать? Что это вообще за ответ? Но я кивнула, будто получила логичное объяснение.

– Можете вернуться и…

– Секундочку, – перебила женщина с другой стороны стола. – Я обратила внимание, что вы не спросили про похороны Эмили. Есть какая-то причина?

– Наверное, я думала, что мне разрешат пойти.

Мои слова повисли в воздухе. Наконец доктор Ларсон кивнул на дверь. Я вскочила и с трудом удержалась, чтобы не пуститься бегом. Полли, которая ждала в коридоре, отвела меня в общую комнату и села рядом. Я обливалась потом, руки тряслись. Оставалось только надеяться, что не придется встречаться с командой каждый день. От одной мысли о выступлении на бис подступила тошнота. Я то и дело напоминала себе дышать.

Странно, что женщина в конце стола заговорила о похоронах Эмили. Ведь меня же должны отпустить, правда? Не могли же Боб и Далила похоронить Эмили без меня. Невозможно, это было бы слишком жестоко. А где держат мертвецов? Они же могут подождать с похоронами сколько надо? Я была на грани паники, но паниковать мне нельзя: начну орать и не сумею остановиться. Я успокоилась, вспомнив, что Далила собиралась навестить меня сегодня, а она-то уж знает все детали насчет похорон Эмили.

– Когда нас могут навещать родственники? – спросила я у Полли.

– После ужина. Время посещения каждый вечер с шести до семи, – ответила та. – Ты нормально себя чувствуешь? Вид у тебя немного бледный.

– Нормально, просто устала.

– Не хочешь о чем-нибудь поговорить? Иногда пациентам легче говорить с нами, чем с врачами. Видимо, мы не такие страшные. Больше похоже на нормальный разговор, ну, сама понимаешь.

Я огляделась в поисках Розы. Она сидела в дальнем углу на диване и читала очередной бульварный журнал.

– Можно я поговорю с ней? – указала я. Спрашивать разрешение казалось странным, но в то же время правильным.

– Конечно. Не обязательно спрашивать у меня разрешения. Можешь вообще не обращать на меня внимания, если не хочешь.

Я встала, подошла к дивану и села.

– Встреча с командой – просто жесть, точно