Лакомые кусочки - Эйб Мосс

на Джереми, на Конни, на Элизу. Последняя закричала. Запаниковала. Они все запаниковали. Их кандалы и цепи лязгали, а окровавленные ноги шаркали, отступая от глаза черной кобры в руках Евы. Элиза упала на колени и тут же на бок. Пытаясь подняться, она повалила на землю девушку Эвана, из-за чего закачался Джереми. Ему едва удавалось сопротивляться эффекту домино, который вызвало натяжение цепей.

В поднявшейся суматохе существа в лесу ожили.

Что-то спрыгнуло с ближайшего дерева. Приземлилось на руки и ноги и уже спешило к людям. Совсем рядом в темноте послышалось новое движение, шорох костяшек по земле. Райли с трудом могла уследить за звуками, их было так много, что казалось, они надвигались со всех сторон. И тут Элиза по-настоящему начала кричать. По-настоящему. На ней сидело существо – бледный, голый, изможденный мальчик, и его мальчишеские зубы впивались в ее ногу.

– Снимите его, снимите его!

Она пнула мальчишку. Тот опрокинулся, но снова перевернулся, будто суетливый жучок. Опять бросился на нее, но в этот момент девушка Эвана поймала его своей цепью – поразительно быстрое движение, один поворот лодыжек – и затянула ее вокруг шеи ребенка.

Райли вздрогнула, когда остальные дети бросились к ним, бросились к ней – скопищем белых, хрупких конечностей и рычащих, большеглазых лиц. Крик застрял в горле. Райли парализовало.

– Ну все, хватит!

Второй выстрел пронзил хаос. Поток детей замер. Мягкий свет фонаря упал на лежавшую Райли, на землю перед ней. Дети зашипели, закрывая лица тонкими руками. Медленно и неохотно они отступили на безопасное расстояние, в темный лес, туда, откуда пришли.

– Давайте! – закричала Ева губами матери Райли. – Давайте! Назад! Пошли!

Дети отступали. Их гладкие тела постепенно погружались во мрак, пока тьма не окутала их, словно черный туман. Райли на миг остолбенела.

«Это, наверное, сон. Это не может быть реальностью».

Мать на коленях рыдала над неподвижным телом отца. Элиза все еще лежала и хныкала, ее нога кровоточила от множества ранок в форме зубов. Девушка Эвана поднялась с земли, у ее ног лежал мертвый ребенок, со сломанной шеей, застывшим лицом и безжизненно распахнутыми глазами и ртом. В тусклом свете Райли разглядела у него во рту мелкие острые зубы. В остальном существо напоминало обычного ребенка. Маленького дикого мальчика.

– Мне бы стоило за это содрать с тебя шкуру живьем, – обратилась к Конни Ева, глядя на мертвое существо. – Я бы так и сделала, если бы не знала, что отцу ты очень понравишься.

Сидя в грязи, ошеломленная происходящим Райли напряглась, когда рядом с ней кто-то зашевелился.

Она всмотрелась в лицо дяди. В его пухлое, отталкивающее, сожалеющее лицо. Джереми смотрел на нее с чем-то вроде беспокойства, с написанным на лбу вопросом. Что-то вроде: «Ты в порядке?» Это заставило ее пошевелиться. Привести мысли в порядок. Райли отвернулась от дяди, поднялась на колени, затем на ноги.

– Вставайте! – приказали двойники. – Вставайте! Все!

Ева подошла к Элизе, по-прежнему нывшей над своими ранами. Однако когда двойник приблизился, она шмыгнула носом и поспешно поднялась на дрожащие ноги. Тем временем двойник Джереми приказал и матери Райли встать. Но та была слишком поглощена горем, чтобы послушаться. Со стянутыми за спиной руками Дженис уткнулась головой в плечо покойного мужа и плакала.

– Хватит унижаться, – рявкнул двойник Джереми. – Вставай. Быстро.

Мать Райли по-прежнему всё не слушала. Двойник схватил ее за руку. Дженис вскрикнула от неожиданности. Резким рывком ее подняли на ноги. Двойник принялся копошиться в своих карманах. Достал ключ. Присел возле тела Дейла и расстегнул кандалы на его лодыжке.

Майлз на самом конце цепи слепо оглядывался по сторонам, на его запекшиеся от крови глазницы было больно смотреть.

– Что случилось? Мама? Папа?

– С папой случился небольшой несчастный случай. – Двойник Джереми со стоном выпрямился. – Пора прощаться.

– Что? – Майлз беспомощно потянулся к тому месту, где лежал их мертвый отец. – Папа?

– Ладно, – сказала Ева и махнула пистолетом Райли на хижину, на открытую дверь, за которой мерцал свет. – Вы хорошо повеселились. Теперь внутрь.

Эван впереди замешкался. Но лишь на мгновение. Затем он побрел ко входу в лачугу, Элиза следовала за ним почти с такой же неохотой. Один за другим повиновались и остальные.

Райли оглянулась на тело отца. Она видела движение в темноте – те твари все еще сновали среди деревьев, высматривая свежую еду, ожидая шанса наброситься и наесться до отвала.

Пятнадцать

Эван, словно в тумане, вошел в хижину этих существ. Его встретило просторное, заваленное хламом пространство – очень похоже на то, что было сейчас у него голове. Бессмысленное. Перегруженное. Несколько столов были засыпаны тем, что на первый взгляд выглядело кучами мусора. Кости всех форм и размеров. Обрывки кожи сомнительного происхождения. Сушеные травы. Вдоль ветхих стен хижины тянулись такие же ветхие стеллажи, заставленные бесчисленными банками с разными сбивавшими с толку предметами. Склизкими органическими тканями. Спутанными прядями волос. Сморщенными, узловатыми пальцами. Еще было множество корзин и связок сушеных растений и прочих алхимических материалов. Взгляд Эвана приковала полка с коллекцией человеческих черепов – отвисшие челюсти, пустые глазницы, выбитые зубы.

«Мой отец мертв».

Среди всех столов, расставленных в просторной комнате, только один был совершенно пуст – если не считать густых темных пятен крови, впитавшихся в дерево. Половицы под ним тоже были забрызганы кровью.

«Мой отец мертв».

В дальнем конце хижины располагался большой камин, в котором, извиваясь и потрескивая, пылал огонь. На каменном очаге стоял огромный котел с закрытой крышкой.

Рядом с камином находилось что-то вроде деревянной кафедры. На ней лежала открытая посредине старая, потрепанная толстая книга с пожелтевшими страницами.

«Мой отец мертв».

Эван впитывал детали обстановки, почти не вдумываясь. Его взгляд блуждал по предметам, но разум рисовал другие образы, от которых невозможно было избавиться: лежавший на животе отец, рыдавшая над ним мать. Эван и не представлял, что она на такое способна.

«Он действительно мертв».

Скоро они все умрут. Отец был всего лишь первым.

– Сюда, сюда, – приказало существо по имени Ева.

Эван без особого сопротивления подчинился команде двойника матери. Ноги шаркали по разбитым половицам, цепи стучали и лязгали. Элиза, Дженис и Майлз всю дорогу громко причитали.

Только увидев, куда они направляются, Эван снова вернулся к своим мыслям.

«Дерьмо».

В дальнем углу хижины стояли рядом клетки. Три, с толстыми вертикальными решетками. Эван представлял, что именно в таких клетках перевозят львов или тигров. Достаточно просторных для путешествия, но едва ли подходящих для постоянного содержания. Двойник его матери подошел к первой