Лакомые кусочки - Эйб Мосс

Конни помогала Эвану идти, пока он не отпустил ее руку и не поспешил к сестре.

– Райли…

Эван присел рядом с ней, нежно положил руку ей на спину. Увидев, кто это, Райли обняла брата и уткнулась заплаканным лицом ему в шею.

Со своего места Конни отлично видела второе тело. Оно было целым. Единственной раной, которую она смогла разглядеть, была дыра от пули во лбу.

Мало-помалу дети теряли интерес к Райли и Эвану. Или, может, им становилось неловко наблюдать за чем-то настолько личным, настолько трогательным – чем-то, что они, возможно, смутно помнили из своей прошлой жизни и никогда больше не испытают.

Один за другим они отделялись от общей компании и перебирались обратно в лес, но перед этим в последний раз подходили к телу Лина и отрывали от него сувенир. Ребро здесь. Фалангу там. Руку. Ногу. Голову целиком. Незабываемое зрелище. Они разобрали существо на части, пока на траве не осталось лишь отвратительное пятно.

Не имея возможности узнать, что двойники сделали с ключами от машины Эвана, им пришлось справляться так. В гостевой комнате наверху они отыскали ключи от машины Майлза – за той самой дверью, где, как им говорили, спала Элиза. На самом деле внутри обнаружились следы упорной борьбы, и Конни предположила, что брата и невестку Эвана схватили сразу, как только они прибыли.

Эван взял с тумбочки ключи брата. Они загрузились в стоявший перед входом седан: Эван сел за руль, Конни – на пассажирское сиденье впереди, Райли – сзади, за водительским.

Рокот двигателя наполнил Конни неописуемой радостью. При виде света фар на асфальте, когда Эван выворачивал по окружной дорожке на узкую трассу, у нее по спине пробежала дрожь облегчения. Конни оценила взглядом свое ужасное состояние, свою окровавленную культю, и тут же откинулась на подголовник, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Ее глаза все еще были закрыты, когда они подъехали к первому светофору, красный свет сигнала пробился сквозь темноту век. Эван положил ладонь ей на колено, сжал, и Конни, моргнув, открыла глаза. Лениво повернулась к нему, их лица были озарены красным сиянием. Они смотрели друг на друга с усталой тоской, с глубокой, но неулыбчивой привязанностью.

За полгода ни один из них так и не произнес «я люблю тебя», но Конни чувствовала, как эти слова вибрировали между ними урчанием работавшего на холостом ходу двигателя. Сейчас это признание было само собой разумеющимся.

– Что с ними теперь будет?

Конни поерзала на сиденье, чтобы оглянуться и увидеть Райли позади Эвана. Та смотрела в окно, ее взгляд был таким отстраненным, что Конни показалось, будто Райли смотрит в никуда.

– С кем, Рай? – спросил Эван, разглядывая ее в зеркало заднего вида.

Лицо его сестры исказилось от серьезности размышлений. Что бы там ни было, это тяготило ее.

– Им, что же, суждено вечно там скитаться? – спросила она. – Забытым? Вечно голодным? Тоскуя по какой-то части себя и не зная, по какой именно? Одиноким…

Было очевидно, что Райли имела в виду. Как и очевидно – по крайней мере, для Конни – откуда на самом деле взялись эти вопросы. Она жалела, что у нее нет никакого утешительного ответа или хотя бы ответа получше того, что сразу пришел на ум. Правда это была или нет, сейчас Райли утешение не получила бы. Может, позже. Конни открыла рот…

– Они не одиноки, – опередил Эван, словно читая ее мысли.

«И ты тоже», – хотела добавить Конни, но не стала.

Судя по тому, как разгладился нахмуренный лоб Райли после ответа Эвана и как расслабилась она сама на своем месте, – это тоже было понятно без слов.

Эпилог

А с ними было вот что:

Под быстро заходившей луной дети возвращались через лес, собирая по пути каждую крупицу смерти, которую могли добыть, словно муравьи, которые тащат домой пищу. Они принесли свою добычу в хижину, где бросили все кости и мясо в камин. Огонь жадно поглощал все это, изрыгая восхитительные ароматы и клубясь дымом.

Затем дети собрались все вместе. Они улеглись на каждом дюйме пола, на каждом столе, на каждом стуле, и слушали потрескивание пламени и странные голоса, доносившиеся оттуда. Моргали большие усталые глаза, и раздавалось воркование, в котором было какое-то общее утешение, которого дети давно не испытывали.

Ночное небо сменилось утренним. Факелы догорали. Солнце поднялось, повисело в небе и упало, как и луна до него. Небесные тела повторяли свой танец снова и снова, камин горел все тише, пламя все сильнее жаждало новые души, которые не появлялись.

В конце концов лишенный пищи огонь ослаб, оставив лишь последние угольки и золу. Стих последний шепот. Дети закрыли глаза, и глубокий, вечный сон окутал их любящими объятиями. Когда пламя, наконец, исчезло, каждый из них с облегчением вздохнул и сделал то же самое.

Особая благодарность

Дорогой отважный читатель, я должен сказать тебе спасибо. Без таких читателей, как ты, таким авторам, как я, не позволили бы плыть по бурному, постоянно меняющемуся морю, известному как издательский мир.

Мне было всего восемнадцать, когда я написал свой первый роман «Корчащийся». Немного нервничая и не веря в себя, я держался за него ДЕСЯТЬ ЛЕТ, написав за это время еще пару романов, в которых тоже не был уверен. Мне потребовалось десять лет, чтобы понять, что мои истории никому не приносят пользы, если просто лежат в ноутбуке, и в 2019 году я решил, что наконец пришло время сделать решительный шаг. И все, что могу сказать сейчас, – это «спасибо». Я пишу эту взволнованную чушь с величайшей любовью и искренностью. Возможность удовлетворить ваше любопытство значит для меня гораздо больше, чем вы можете себе представить.

Если у вас есть минутка, поделитесь своим мнением, оставьте отзыв. Это простой жест, который очень много значит для нас, независимых издателей, и помогает другим любознательным читателям, похожим на вас, находить книги, похожие на мои. Буду очень признателен.

Еще раз спасибо! Впереди еще много ужасов!