Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Присаживайтесь, — скомандовал Майк, указав на складной стул. Питер и Хилгейр заняли позиции за спиной своего начальника, встав по углам со скрещенными на груди руками; их гладко зачесанные черные волосы блестели от бриолина.

Майк устроился в удобном кресле по другую сторону стола. Он выдвинул ящик и достал тонкую папку:

— Джек Сойер, верно?

— Верно.

— Вы уже бывали у нас.

— Все мы тут бывали, — отозвался Джек. — Это называется реинкарнация.

— О, гляди-ка, — подал голос Питер. — Да у нас тут умник объявился.

Майк наградил Питера строгим взглядом и качнул головой, после чего снова повернулся к Джеку. Он выудил из папки фотографию. На ней был запечатлен Джек двухлетней давности, плюс-минус. На том снимке он был гладко выбрит и недавно подстрижен. Одет в щегольской пиджак в кричащую клетку — точь-в-точь как у коммивояжера. Плюс очки в роговой оправе с простыми стеклами и шляпа-хомбург. С иголочки, при параде, полный комплект.

Затем Майк достал вторую фотографию. Этот снимок, сделанный всего несколько минут назад, запечатлел Джека у рулетки. Никаких очков, потрепанные джинсы и футболка с логотипом «Кингслендского эля» — грязная, с пятнами пота под мышками. У этого Джека на лице красовалась щетина, волосы свалялись, а во взгляде читалась легкая затравленность после трех дней тряски в трамвае посреди глухомани.

— Сносно замаскировался, — заметил Майк, — да только со времени твоего последнего визита мы обзавелись программой распознавания лиц. Тогда ты обувал нас… — он сверился с очередным листком из папки, — …чуть больше чем на десять тысяч в блэк-джеке. Пока мы не выставили тебя за подсчет карт.

— Я не считал карты, — возразил Джек, — и это никакой не камуфляж. Я долго был в разъездах и не успел привести себя в порядок.

Майк снова заглянул в свои бумаги:

— Говоришь, не считал карты? Но когда человек берет двенадцать раздач подряд, в это верится с трудом. Имея на руках семнадцать, просит карту и получает четверку. Имея восемнадцать, просит карту и получает тройку.

— У меня возникло предчувствие, — ответил Джек, и это было чистейшей правдой. — К тому же за рулеткой карты не считают. Вам ли этого не знать.

— Мне известно другое: в прошлый раз тебе закрыли сюда доступ, и тем не менее ты опять здесь.

— Матерь Божья, — хмыкнул Джек. — Кто ж знал, что племя Виннебаго настолько не умеет проигрывать?

— Вообще-то мы народ хо-чанк, — подал голос Хилгейр. — А «Виннебаго», как по мне, это марка дома на колесах. И знаешь что? Я считаю, у нас есть полное право злиться, когда мы проигрываем. Великий Белый Отец отобрал у нас все подчистую, оставив взамен только это казино.

Джек промолчал. Парень был по-своему прав.

— Выигрыш ты заберешь, — подвел черту Майк, — но чтобы я тебя здесь больше не видел, иначе пеняй на себя.

Джек поймал себя на мысли, что сейчас, наверное, чувствует то же самое, что и Мэри Кли, когда какой-нибудь третьесортный телеведущий требовал от нее выдать пророчество прямо на камеру, а она не могла. Мэри до сих пор злилась и сгорала от стыда из-за этого. Тут ситуация была немного иной, но очень близкой.

— Еще бы я его не забрал, — отрезал он. — Я выиграл честно.

— Забирай наличку у кассы, — скомандовал Майк. — И больше сюда ни ногой, капиш?

— Вас понял.

Джек покинул душную тесную допросную и обменял фишки в кассе. Он свернул банкноты и засунул их в карман вместе с ТрэкФоном. Вышел на прохладный утренний воздух Небраски и глубоко вдохнул полной грудью.

— Эй. Васичу.

Он обернулся. Это был Хилгейр.

— Ты это мне?

— А кому еще? Знаешь, что значит «васичу»?

— Конечно. Если переводить грубо — «беложопый говнюк».

— В яблочко.

Хилгейр направился к Джеку. Он выглядел молодым и сильным. В каком-нибудь рестлинг-шоу он наверняка играл бы хорошего парня, щеголяя в боевом раскрасе и штанах из оленьей кожи. Джек же на его фоне выглядел именно так, как и должен был: пожилым, белым, уставшим.

— Я хочу забрать половину того, что ты у нас спер.

— Я ничего не крал.

— Нет, крал. Не знаю как, но крал. И это не мне в карман. Это для фонда «Богатый стол». Мы кормим голодных индейских ребятишек по всей Небраске и Айове. Я даже могу внести пожертвование от твоего имени.

На миг Джеку по-настоящему захотелось отдать деньги этому обозленному молодому человеку. Кормить голодных детей — дело куда более стоящее, чем покупать старый покетбук для губернатора с манией величия, самопровозглашенного мэра Западных баронств. Книгу, которую тот, скорее всего, даже читать не станет, а будет лишь чахнуть над ней, как Кащей. Но это означало бы, что Джеку придется ловить попутку до Айовы, ехать в казино «Харра», а времени на американской стороне у него в обрез — скоро тело начнет сдавать.

К тому же у него была врожденная аллергия на попытки взять его на пушку.

— Не выйдет.

— Гони монету, васичу. Половину. Тысячу баксов ради голодных краснокожих младенцев и их матерей-скво. — Он брезгливо скривил губы, показывая, как сильно презирает эти слова. — Или я заберу все.

— Ну, черт с тобой, — вздохнул Джек и поманил парня пальцами. — Давай, попробуй.

Хилгейр бросился на него. Джек позволил ему приблизиться, а в самую последнюю секунду резко ушел в сторону. Хилгейр ухватился за ворот его футболки, но не удержал. Джек перехватил запястье молодого человека и через бедро швырнул его в стену. Хилгейр приложился знатно. Не теряя ни мгновения, Джек заломил ему одну руку за спину, подняв ее до самых лопаток. Другой рукой он с силой надавил на болевой узел нервов у основания шеи Хилгейра. Тот попытался вырваться, почти преуспел, но Джек коленом впечатал его обратно в стену. Пальцы впились еще глубже, и индеец хо-чанк издал глухой, удушливый вскрик.

Джек отпустил руку и отступил на шаг. Он вытащил из кармана пачку денег и отсчитал несколько двадцатидолларовых купюр, примерно четыреста-пятьсот долларов. Он засунул эти деньги в нагрудный карман синего блейзера Хилгейра. Если у Торена не окажется той книги, которую вожделеет Эдвард Янгблад, а двух тысяч не хватит, чтобы раздобыть ее в другом месте, он привезет БК в качестве утешительного приза что-нибудь из Питера Рейба или Рэймонда Чандлера.

— Остальные наличные мне нужны, — произнес он. — У тебя свой босс, у меня — свой.

Хилгейр ткнул в сторону Джека пальцем слегка подрагивающим пальцем:

— Не возвращайся сюда, васичу. Пожалеешь.

— Я уже жалею, — бросил Джек. И это было чистейшей, горькой правдой.

Джек, не оборачиваясь, пошел вдоль закругленной стены казино. Если обернуться