Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

Заклятие зеркальных двойников еще никогда таким убогим образом не использовалось. Я таки освоил более плотную форму, которую в свое время выписал у Эскетинга, позволявшую создать двойников долгих, которые не тратят экспоненциально больше сил по мере своего существования. Но даже их требовалось “закреплять”. И они забирали ОЧЕНЬ много маны. Однако сейчас самое то.

Заклинание легко активировалось на столе, скопировав его, но не его содержимое. Пустое пространство же по мановению моей руки заполнилось множеством блюд и бутылками с напитками, винами и соками, нектарами и прекрасными коктейлями с парифатских пляжей. Ароматные ребрышки с ягодном соусе соседствовали с нежнейшими пирожными, а огромная тарелка с четырнадцатью видами закусок стояла поодаль от сваренной изнутри птицы. Интересный рецепт, когда тушку зашивали со всех сторон, наполняя бульоном со специями, а потом варили, подвешивая над открытым огнем. Бульон позже выливали и сразу же подавали нежнейшее сочное мясо к столу.

— Солнце в моем мире одно, так что, надеюсь, мой скромный стол сойдет за дастархан, — я сложил руки под животом, принимая смиренный вид. Великая Гулла весело, но медленно захлопала в ладоши. Её плотные руки издавали довольно громкие мягкие звуки, словно бьются друг о друга две плотно набитые подушки.

— Несотворенное? А наш хозяин полон сюрпризов! Не стоит распылять по округе зло, Шаварух ибн Асадар! Садись и угостимся же всеми нашими дарами!

— Я запаслив, Великая Гулла, — наконец-то отодвинув стул, я уместился за огромным столом. Яда опасаться было глупо: захоти они меня убить, так сразу же начали бы разрушать мой дворец. Зачем так сложно. А вот сладости, плотные и терпкие, меня ой как интересовали. Как и чай. Я люблю новые вкусы, кто бы там что ни говорил.

Следующие сорок минут прошли в разговорах за едой. Джинны ели, ели много. Я, помня их обычаи — ту часть, про которую знал — не отставал, хотя вмещать в себя столько становилось все сложнее. Довольно быстро я перешел лишь на сотворенные Великой Гуллой яства: не до конца материальные, пусть и плотные, мало отличимые от реальных, они “проваливались” в желудок полегче. Разговор зашел и о трех солнцах Кафа, и об устройстве Империи, и о Гуабе, по “приглашению” эна которой джинны изначально и явились. Это было вполне ожидаемо, но все равно выступило пренеприятнейшим известием: ставки в нашей игре с городским главой повышались неимоверно. После такого “подарка” я просто обязан был ему чем-то отплатить. Да так, чтобы больше он не смел ничего подобного учудить.

Наверное, я таки довел его до белого каления, когда отдал его наложницу на развлечение семи кутрубам. В конце она даже ходить не могла вроде бы. С учетом красоты и юности девушки, она, наверное, была любимицей у эна. Ну так и что? На что он рассчитывал? Что я посланник из садов Инанны?..

Из разговора, когда речь коснулась обычаев и жизни народа джиннов, я узнал, что мой второй гость — бей. У них вертикаль власти строилась на особом Ме, называемом Приказ. Ме Приказа было у великого множества джиннов. Но разной силы. Величайшая мощь была заключена в том, коим обладал Великий Хан. Его слова не мог ослушаться никто. Были те, кто обладал Приказом послабее. Я бы сказал, ущербным или урезанным, но вслух такое произносить, разумеется, не стал. Чей-то Приказ действовал на определенной территории, чей-то — над определенным видом, подвидом, племенем или родом. В частности, Приказ Великой Гуллы был законом для всех кутрубов — джиннов земли. А приказ Шаварух ибн Асадара действовал лишь над его собственными потомками и ближайшими родственниками. Соответственно, от силы и типа Приказа зависели и титулы джиннов — эмиры, шейхи, беи или сам Великий Хан. Я не совсем понял, кто главнее — эмир или шейх. По всему выходит, что сначала идут Великие Шейхи — кто правит над кутрубами, маридами, силатами и ифритами, затем Великие Эмиры — кто повелевает на огромном пространстве в Кафе, пусть даже официально такого титула вроде как и не существовало. А уже затем шли владыки попроще. Во всяком случае, мой жизненный опыт подсказывал, что эмир, чей Приказ есть закон на половине Великого Нефуда, будет поважнее шейха над тысячей джиннов или другого эмира, чья власть есть лишь над десятком оазисов.

Конфликтовать ни с кем из этих двоих я не желал. Но в случае Великой Гуллы, слава всем богам, было проще. Она упомянула, что кутрубы делятся на пожирателей праха и истинных джиннов земли. И вторых, в отличие от первых, пускают в города, они не едят других разумных и творят магию свободно. А я, кажется, похитил именно первых. Формально Великая Гулла над ними тоже властна, но вступаться за них она по-серьезному не станет. Однако откупиться мне чем-то придется. Кстати, гулла — это истинная женщина кутрубов. А самки их выродившегося рода как раз и зовутся гулями.

С другой же стороны, есть бей Шаварух ибн Асадар. И вот он-то пусть и потерял из своего рода всего одного джинна, был настроен очень решительно. Притом даже не ясно, на что конкретно: отомстить мне или поиметь с меня что-то. Быть может, и меня самого. У джиннов рабство в порядке вещей. Так что за порабощение своего родственника он, вероятно, потребует уже моего рабства. Зависит лишь срок: может быть, по дню за день, а может — по году за час. Все тут упирается лишь в его наглость и уверенность.

— Так чем же занимались мои подданные в твоих владениях, о маг?.. — гулла перешла к этой теме очень аккуратно. Несмотря на пышущую радушность и простоту в общении, она была вполне подкована в интригах и умении вести беседы. А еще я ей явно понравился, отчего она взяла инициативу в свои бархатные, но могучие руки, решив-таки мне помочь. Или я просто хотел в это верить. Для себя я уже твердо решил, что в рабство к джиннам я не пойду ни при каких обстоятельствах. Наихудший вариант — ударить по обоим своим гостям и удрать. Лучше, конечно, договориться на каких-то приемлемых условиях. Средней паршивости — решить разногласия хотя бы с Великой Гуллой. Бей был явно сильнее меня, но точно не уровня архимага. Я уверен, что мне есть, что ему противопоставить. Хотя бы мои развеивающие чары. К такому он точно не готов. А покорив бея, я мог