Восставшие из ада - Питер Эткинс

глазами злую шутку, так что ему приходилось использовать лампу, удерживая ее в своей руке, приглядываясь к различным датчикам, вентилям и отверстиям, желая понять их истинную форму и попытаться определить их назначение.

Однако сколько бы света он ни проливал на этот механизм, разгадка все равно оставалась ему недостижима. Подвал еще при постройке на три отдельных помещения поделили: одно - винный погреб, другое - кладовка холодного хранения, а третье было построено вокруг основания дымохода, чтобы продукты можно было хранить там зимой, не замораживая. Позднейшие пристройки к дому включали в погреб новые площади. Именно в одном из этих отсеков сэр Эдгар и сотворил свой механизм.

Колину показалось, будто тут все с иных машин надергано: путаница труб всяких и газоотводов, великаны-шестеренки и зубчатые колеса, деревянные балки, полки и шкивы. Колин хватался за рычаги и крутил что попало, но его опыты с этой загадочной штуковиной не возымели ни малейшего успеха, лишь то тут, то там лязг был да скрежет. Машина, каково бы ни было ее амбициозное предназначение, не работала. Она попросту не запускалась.

Больше всего его озадачивали толстенные железные трубы - около четырех дюймов в обхвате, - что отходили от аппарата и вонзались прямо в каменные стены в полудюжине мест. Похоже, они предназначались для подачи воды или пара, но механизм, увы, не работал, и Колин не мог определить, для каких нужд они служили.

Проведя полчаса во мраке, он погасил свет и, поднявшись по лестнице, обнаружил Томаса Черча, ожидавшего его в гостиной. У румяного мужчины было брюшко, как у монаха и редеющие седые волосы, но его сильные, покрытые шрамами руки говорили о том, что в юности он был каменщиком, прежде чем обстоятельства сложились так, что он стал судьей. В детстве Колина всегда впечатляла та властная аура, которую Черч излучал, несмотря на скромное начало его карьеры в качестве ремесленника.

Он так же властно и про поиски рассказывал, что зря, мол, все.

- Мы все дыры в Норидже обшарили, прочесали холмы и поля, - мрачно сказал Черч, потеребив пальцами свою косматую бороду. - Если сэр Эдгар не прячется, или его не прячут, он рано или поздно объявится. Ребята, которых я отправил на поиски, пока не готовы сдаваться, да вот дня через два мне придется все это дело сворачивать. Им нужно возвращаться к обычной жизни, понимаете? У них семьи, работа.

- Я понимаю, мистер Черч, - ответил Колин. - И надеюсь, вы передадите мою искреннюю признательность каждому из них.

Явно было, что Черч хотел сказать нечто большее, и душа его терзалась внутренней неудовлетворенностью своими усилиями в поисках. Но Колин не смог найти слов, что могли бы утешить собеседника, вот и не сказал ничего. Он молча наблюдал, как Черч отстранился, а затем и вовсе ушел, не позволяя себе внешне выдать то отчаяние, что скребло на сердце.

Той ночью, в темноте своей спальни, Колин был уверен, что слышит, как стены шепчут имя его покойной матери.

Сначала он подумал, что это завывания октябрьского ветра, проникающего сквозь щель, оставленную им в окне. Он вынырнул из глубокого сна, погрузившись в состояние дезориентации, в тот дремотный, плавучий лимб, что всегда окружал его в промежутке между сном и пробуждением. Теперь его мысли начали проясняться, и он стал внимательнее прислушиваться, приписывая любой звук ветру, скрипу старых домов или шелесту занавесок.

И вот, окончательно пробудившись, ухом своим внял он ясно и четко:

- Дейдра?

Не крик это был, не вопль, и даже не стон, как ему показалось вначале, а зов, словно это имя произнес слепец, заблудившийся и блуждающий, ищущий прикосновения к знакомому. Колин не узнал голос, но в нем звучали надтреснутые нотки, что, быть может, скрывали истинный его тембр.

Он приподнялся на постели, дабы прислушаться, и, как и ожидалось - опять прозвучал этот голос, призывая имя его усопшей матери.

- Дейдра?

- Отец? - спросил Колин, и его собственный голос прозвучал в темноте так же тонко и пронзительно. Хотя голос и не совсем походил на голос его старика, но кто же еще стал бы звать давно преставившуюся Дейрдру Рэдфорд в полночный час?

Колин сидел и внимательно прислушивался, но долгие минуты тянулись без каких-либо дальнейших событий. Однако со временем он начал различать другой звук - низкое гудение или вибрацию, настолько слабую, что она была почти незаметна. Если бы он не прислушивался так чутко, то никогда бы этого не услышал, и этот звук остался бы частью тихого шума этого мира: журчания далекой реки, шелеста ветра в траве, мерного дыхания дремлющей возлюбленной.

Поднявшись с кровати, он направился к камину, сначала решив, что именно там кроется источник таинственного гудения. Звук здесь, впрямь, казался громче, но, наклонившись, дабы прислушаться повнимательнее, он понял, что звук исходил не из его недр.

Наклонив голову, стремясь определить его происхождение, он положил руку на камин, но, словно обожженный, резко отдернул ее. Задумавшись, вновь положил руку на деревянную каминную полку, он ощутил, как та вибрирует. Окинув взглядом помещение, гадая, было ли гудение более выраженным в некоторых углах, нежели в иных, и, провел рукой вдоль полки, затем прижал ладонь к стене, что находилась рядом с камином.

Его прикосновение вознаградила перемена в звучании. Вибрация вознеслась в громкости и вдруг, на миг обратилась в скрежещущий звук, за коим, как бы в отголоске, последовал лязг металла, словно шестерни пришли в движение, а затем послышался звук, похожий на выпуск пара, прежде чем он, наконец, вновь сошелся к своей прежней громкости и тембру.

Где-то среди этого шума ему, будто бы опять тот голос послышался, что Дейрдру звал, но уверенности в этом он не имел.

Едва осознавая, что его дыхание затаилось, Колин приник ухом к стене. Сквозь непрестанный гул пульсировала мелодия тихого пощелкивания, будто в недрах невидимых вращались зубчатые колеса. Резко отстранившись от стены, он схватил свой халат и накинул на себя. Проведя пальцами по стене, дабы увериться, что гудение не смолкло и не ослабло, он ступил в коридор.

Колин, держась то за стену, то за перила, спускался по лестнице, но уже знал, куда направляется.

За время его учебы в университете в доме был установлен лишь единственный новый механизм, и Колин ни капли не сомневался, что источник сиих незнакомых звуков - загадочное изобретение его отца.

Никто, казалось, не подал признаков присутствия, пока он пробирался через фойе и далее по коридору к двери в