Восставшие из ада - Питер Эткинс

class="p">- Там, - сказал он, хотя никто не мог его услышать, - только там. И он медленно сел в длинную сочную траву, сбросив рюкзак, бутылку с водой и шляпу. Он вспотел, хотя воздух был прохладным, а свинцовое небо обещало снег. Единственным предметом, который он не хотел выпускать из рук, была прозрачная пластиковая обертка с картой. Когда-то, едва съехав с главной дороги и начав спуск в долину, он рассмеялся, представив себя одним из тех воскресных туристов, за которыми они с Мишель так часто наблюдали из окна паба. В дождь или солнце они всегда появлялись, и в дождь или солнце они с женой занимали свои обычные места у бара, наблюдая и насмехаясь. После того первого приступа смеха, случившегося два дня назад, он больше не смеялся. Теперь он понимал, что ими движет: необходимость знать дорогу. И он понимал, как опасны карты.

Там, где когда-то проходили трассы и дороги, теперь был лес, ручьи и места, где ощущение дикости оттолкнуло бы многих случайных путников. Здесь легко заблудиться, и несколько раз он видел свидетельства того, что люди проходили этот путь, а потом возвращались обратно: брошенное снаряжение, выброшенные обертки от еды, а однажды старая палатка, в которой завелись мох и мухи. Он задумался, какие мысли могут посещать странников, зашедших так далеко, не зная наверняка, что они ищут. Он думал, что, возможно, они вернутся домой с желанием убить или причинить еще больше боли.

Но он пошел дальше и нашел дорогу.

Старый дом, похоже, был в хорошем состоянии, если учесть, что он так долго был заброшен. По карте он находился дальше по склону долины. Возможно, он иногда двигался, когда никто не смотрел, а может, составитель карты был сумасшедшим. Спустившись с нижнего склона долины, он посмотрел на место, куда направлялся, и попытался оценить обстановку. Стены были увиты плющом и другими паразитирующими растениями. Территория была заросшей, но порядок все же прослеживался: стены стояли вертикально, над бесплодными дорожками высились арки из роз, а в обширных садах были высажены деревья с точным интервалом. Между деревьями и розариями, за прудом, превратившимся в отстойник, виднелся замысловатый вход в лабиринт.

Лабиринт, подумал он, потому что это было гораздо больше, чем лабиринт. С такого расстояния живая изгородь за каменным входом была запутана зарослями, и он забеспокоился, что время украло маршрут. Но потом он снова взглянул на карту и понял, что это не так. На карте было написано "лабиринт", но она обещала гораздо больше, а такие обещания редко бывают ложными.

Неся с собой только карту, он начал спускаться по склону холма, приближаясь к месту, где жизнь изменится. Он уже зашел дальше всех, и это вызывало у него чувство гордости. Он улыбнулся - грустное, пустое выражение, как у трупа, открывающего рот. Гордость скоро покинет его. Он был там, где должен был быть, и разгадка лабиринта покарает его за каждый неверный поворот, который он сделал в своей жизни.

- Возьми меня, - прошептал он, надеясь, что Ад потянется вперед и заберет его. Ведь он знал о его намерениях и понимал его мысли, не так ли? Оно знало, что он принадлежит ему? Но это никогда не будет так просто.

Взобравшись на полуразрушенную стену, обозначавшую границу сада, он приготовился к тому, с чем ему вскоре придется столкнуться.

Сам дом не представлял для него никакого интереса. Говорили, что когда-то здесь жил старик, одноглазый ветеран Великой войны, который вернулся с чем-то, найденным на полях сражений под Ипром, и принялся строить лабиринт, навсегда связавший дом с долиной. Было общеизвестно, что он исчез много лет назад, но правда о его исчезновении была куда ценнее. Если верить карте и путаным записям, сделанным на ее границах некоторыми из тех, кто ею пользовался, старик все еще был здесь.

Итак, он вошел в сад, и тут же увидел, что там царит дикая природа. Буйно разрослись кусты роз со стеблями в четыре дюйма. Травы росли длинные и колыхались под легким ветерком. Заросли крапивы проникли сюда извне, заглушив менее выносливые растения, и то тут, то там он видел тщетные попытки этих утонувших растений пробиться наружу: слабые цветы, вялые листья. То, что они еще не погибли, означало, возможно, что крапива все еще продолжает свое постепенное вторжение. Недалеко от садового пруда заросли японского узлоноса занимали одну часть сада. Он все еще мог различить следы культивации и какого-то порядка, но теперь они были незначительными. Легче воспринимать это с расстояния; вблизи он видел только дикость.

Это было похоже на сказочный сад, но он знал, что в его центре не заперта принцесса.

Он остановился, чтобы сорвать несколько фруктов. Они были похожи на клубнику, но в два раза крупнее всех, которые он когда-либо видел, и имели глубокий, насыщенный синяково-фиолетовый цвет. Когда он прикоснулся к фрукту, тот оказался теплым. Он оставил его в покое.

Зажав в руке карту, он двинулся по тропинке, которой больше не было. Слева от него возвышался дом, темный и мрачный, с заходящим за него солнцем. Там были открытые окна и лишенные дверей проемы, и ему показалось, что он видит блеск разбитого стекла. Он был недостаточно близко, чтобы услышать шепот раздуваемого ветром плюща, но даже в темноте мог различить едва уловимые движения, словно кожа дома напрягалась, готовясь к ночи.

- Сюда, - сказал он, не желая, чтобы сад подсказывал ему обратное. Издалека маршрут казался ясным, но в саду его не покидало опасение, что он идет не в том направлении. Он видел каменный вход в лабиринт, но если он не сможет найти его, то останется ли он открытым для него навсегда? Паника опустилась на него, как пыльца, и он стал быстрее продираться сквозь экзотический подлесок.

В одно мгновение перед ним возникла стена листвы, оживленная движением мух и насекомых, в другое - раскинувшийся неухоженный газон, а затем каменные ворота. Он вздохнул и остановился, оглянувшись назад, ожидая увидеть за спиной лишь лужайку. Но за спиной стояла стена подлеска, и не было никаких признаков того, что он только что появился здесь. Казалось, он стоял здесь целую вечность.

- Вот оно, - прошептал он в воздух, ожидая и не получая ответа. - Это путь.

Он медленно пошел вперед, протянул руку, чтобы коснуться каменной оправы... и остановился. Неужели это мой последний шанс? подумал он. Он оглянулся на склон холма, пытаясь разглядеть то место, откуда он совсем недавно наблюдал за этими воротами. Но он ничего не мог разглядеть. Он попытался вглядеться в