Свидетель - Коллектив авторов

нашел через полчаса. Если бы не Данины инструкции, просто прошел бы мимо, уж очень непримечательным было здание. Из дешевых динамиков над входом пел Высоцкий, окна смотрели выцветшими постерами. Калинин взялся за ручку двери, в голове пронеслось: «Чушь, не может такого быть». И вошел.

* * *

Вдоль стен на стеклянных стеллажах выстроились ряды дисков. От пестроты обложек рябило в глазах. Скрип половиц соперничал по громкости с голосом Высоцкого. Калинин вспомнил, как захаживал в молодости в подобные магазинчики за музыкальными новинками. Он подошел к прилавку, на котором стоял кувшин с арабской вязью. Стена за прилавком была обклеена концертными афишами. Живые и мертвые музыканты смотрели на Калинина, изучая.

– Извините.

– Слушаю.

Дверь в подсобное помещение открылась, впуская, по всей видимости, того самого дядю Гришу. На миг Калинин лишился дара речи, увидев шипы пирсинга в седых бровях, кольца в ушах и в носу. С футболки ухмылялся Эдди, маскот Iron Maiden.

– Ищете конкретную группу? – Продавец положил на прилавок татуированные руки.

– Да. «Кино».

– Ди-ви-ди? Полное собрание песен?

Калинин кивнул и, когда продавец принес нужный диск, жадно вперился взглядом в список. К его разочарованию, коллекция заканчивалась «Черным альбомом».

– Что-то не так?

Показалось – или продавец лукаво улыбнулся? Калинин решил, что если это очередная Данина шуточка, то тому несдобровать. Но любопытство было сильнее страха выглядеть дураком.

– Друг сказал, что у вас есть редкий альбом «Кино». В девяносто седьмом году вышел, после Чеченской… Понимаю, звучит как бред, Цой к тому времени уже погиб, но…

– Да, в аварии разбился.

Сердце Калинина упало. Продавец уже не скрывал улыбку.

– Рассказать, как это произошло?

– Нет, спасибо, я в курсе.

– Я все-таки расскажу. – Продавец порылся в ящике и выудил бежевую потертую кассету. – Итак, представьте. Погожий летний день. Трасса Слока-Талси – вернее, тогда еще сельская дорога. Цой едет с рыбалки на темно-синем «Москвиче». В машине, заметьте, нет магнитолы. Вместо этого приходится слушать музыку на кассетнике Sanyo. Не кассетник – кирпич кирпичом! Играет альбом, – продавец помахал кассетой перед носом Калинина, – японской группы Southern All Stars. Такой слащавый поп-рок.

Дядя Гриша вытащил сборник Высоцкого из магнитофона и вставил бежевую кассету. Мелодичный тенор заполнил помещение. Калинину стало не по себе, но все его внимание было приковано к словам продавца:

– Последняя песня на стороне А называется «Bye, Bye, My Love». Символично, не так ли? Когда трек заканчивается, Цой отвлекается от дороги, чтобы перевернуть кассету. – Дядя Гриша отпил из кувшина. – Из-за поворота выезжает красный «Икарус». «Москвич» теряет управление и вылетает на встречную полосу. Бабах! Свидетели утверждают, что звук был похож на взрыв.

Калинин словно перенесся в тот погожий летний день. Нагретая солнцем приборная панель, табачный дым в салоне, орущий кассетник… Как тут услышать рокот приближающегося автобуса? Треск разбитого стекла, лязг металла. Боль и темнота.

Кассетник щелкнул, вырвал из лап кошмара.

– От удара правая половина головы Цоя превратилась в разбитое яйцо, – не унимался продавец. – Лоб всмятку, представляете? Правый глаз вытек, были переломаны ребра, рука и голень, а еще…

– Спасибо, с меня хватит.

Калинин двинулся к выходу, но следующие слова пригвоздили его к месту.

– Альбом «Кино» девяносто седьмого года называется «Красное лето».

– Что вы сказали? – Калинин медленно обернулся. Привычный мир трещал по швам.

– Ровно то, что вы услышали. После «Кукушки» – на самом деле «Черный альбом» назывался именно так – Цой записал еще немало песен. Не все из них хороши, но «Красное лето» – это шедевр.

– Шутите?

– Отнюдь. Пятнадцатого августа Цой все-таки заметил «Икарус», после чего сбавил скорость, проехал мимо и вернулся ко второй жене без происшествий. «Кукушка» имела оглушительный успех. В девяностом году прошли концерты в Ленинграде, Москве и Токио, в девяносто первом – в Европе и США. Следующие пластинки не получили широкую известность. Не до музыки людям было, страна разваливалась. До поры до времени о Цое не вспоминали. А потом грянули те события в Грозном. Так вышло «Красное лето». Десять песен о войне. Один из лучших альбомов за всю его карьеру.

– Я не понимаю, – к Калинину медленно возвращался дар речи.

– Тут не понимать надо, а слушать. Подойдите.

Продавец отлучился в подсобку, а когда вернулся, в его руках была пластинка темно-бордового – кровавого – цвета. Словно во сне, Калинин протянул ладонь, но старик покачал головой.

– А посовременней носителя у вас нет? Диска хотя бы.

– Может, вам его на флешку скинуть? – усмехнулся продавец. – Нет уж. Альбом имеет ценность только в таком виде.

Калинин скользнул взглядом по списку песен, по выходным данным. «Мороз Рекордс», Георгий Гурьянов – ударные, Юрий Каспарян – гитара, Виктор Цой…

– Попахивает фейком.

– Грандиозным. – Дядя Гриша отпил из кувшина. – Только это правда.

Он отсоединил CD-плеер от сети. Сходил в подсобку за проигрывателем, водрузил на табурет рядом с собой. Включил в сеть, воткнул аудиоразъем, поставил пластинку. Калинин как будто наблюдал за шаманским ритуалом. Игла легла на дорожку.

В колонках затрещало.

Заиграли барабаны, и сердце Калинина забилось быстрее. Подключилась гитара – простая, но запоминающаяся мелодия, которую мог сочинить только Каспарян. «Не может быть», – пронеслось в голове, но мыслей не осталось, когда к аккомпанементу присоединился знакомый голос.

А за порогом война,

Седлают красных коней.

Внутри меня тишина,

Горит как пламя свечей…

Глаза защипало. Буквы на обложке расплылись, и Калинину стало тяжело дышать. В шестнадцать лет, поругавшись с родителями, он сбежал из дома – жил в палаточном лагере на Богословском кладбище. Там же лишился девственности с полноватой неформалкой, а народ снаружи распевал «Последнего героя». Это была свобода, и это была его молодость. «Цой жив!» – горланил он вместе с остальными фанатами, пока не сорвал голос.

Голова закружилась. Дядя Гриша нажал на «стоп». Калинин навалился на прилавок и произнес:

– Откуда она у вас?

– Цой жив, – ответил продавец. – Только не в этом мире. Скажем так, существуют реальности, где он отвлекся от дороги, и другие – где заметил автобус. Они развиваются параллельно. Но иногда сходятся в так называемых «перекрестках». Попасть туда способны единицы. Я в их числе. Собираю раритеты, наподобие… – он помахал пластинкой, – …«Красного лета».

– Она продается? – Калинин уже