Свидетель - Коллектив авторов

– Я их создаю.

Калинин махнул рукой и побрел к выходу. Нужно было глотнуть свежего воздуха. Он распахнул дверь ларька – и по пояс провалился в песок. Уделка исчезла. До самого горизонта тянулись барханы, по ним погонщики вели под уздцы верблюдов. Солнце таращилось с неба так, словно мечтало испепелить все живое. Калинин барахтался, пытаясь выбраться, но с каждым движением зарывался все глубже. Воздуха почти не осталось, песчинки хлынули в рот, и тут Калинин понял, что лежит на пороге ларька. Из колонок играла скорбная восточная музыка, голова раскалывалась. Жара доконала? Не хотелось даже разбираться. Он зашагал прочь.

* * *

В голове поселился пчелиный улей. Калинин сел на кровати, спрятал лицо в ладонях. Вспомнил Даньку Туманова, посиделки под музыку… Испуганно подбежал к компьютеру, включил. Все в порядке, на рабочем столе заветная папочка Krasnoe Leto, в ней десять дорожек. Поставить, что ли, проверить, как записалось…

В дверь позвонили. В спальне завозился Игорек.

На площадке стояла Света. Позади нее улыбался мужчина в дорогой одежде.

– Миш, приве-е-ет. Как там Игорек, проснулся? Знакомься, это Егор. – Калинин пожал руку, чувствуя, как в груди ворочается холодная змея. – Мы пройдем?

– Проходите.

Гости вошли. Игорек протопал из спальни в ванную. По пути пожал руку Светиному начальнику, улыбнулся.

– Как съездили?

– Круто. По реке сплавились, на квадроциклах погоняли, в веревочный парк зашли, твоя мама чуть не сорвалась, – прогудел Егор. По коридору разливался запах его одеколона.

– Круто! – впервые Калинин увидел, как у сына горят глаза.

– Но тебе еще рано так отрываться, небезопасно. Подрастешь – возьмем с собой.

– Заметано, – сын скрылся в ванной.

– Миш, может, мы пока чайку попьем? – Прежде чем Калинин успел возразить, Света сняла туфли. Егор с натянутой улыбкой проследовал за ней. Калинин поплелся за гостями, стыдясь старых обоев, скрипучих половиц, но главное – терпких запахов табака и сивухи, воцарившихся на кухне. Поленился вчера, не прибрался. В раковине возвышалась гора немытых тарелок, из мусорного ведра торчали бутылки, с пепельницы на столе валились бычки.

– Как голова, не болит? – Света зажгла конфорку, поставила чайник.

– Да я выпил-то…

– Я вижу. Не при Игорьке хоть? Узнаю, что он с тобой тут… – в голосе жены на мгновение прорезались стальные нотки.

– Да что ты. Он как Даньку увидел, сразу на улицу драпанул.

– Даньку?

– Ну да, Туманова. Ты его не знаешь, мы с ним недавно познакомились.

– Быстро же ты друзей заводишь. – Света с Егором обменялись усмешками. Калинин сжал зубы. К чему эта экзекуция? – Кстати, Миша музыкант.

– Неужто?

– Правда-правда. Он столько песен знает, Цоя, Кинчева, Шевчука. Только поет в основном по пьяни.

– Наверное, круто, если этим увлекаешься, – Егор пожал плечами. – Я как-то к музыке никогда не горел. Фон и фон. Мне интереснее в бассейне поплавать, мышцы после офиса размять.

– Умница! Игорь, ты там скоро?

– Сейчас, мам, – сын шмыгнул в комнату, через пять минут вышел одетый, накидывая рюкзак. Еще через пять минут квартира опустела.

Калинин сел за стол, спрятал лицо в ладонях. Надо бы убрать в доме, но не хотелось, не было смысла. Вот выкинет он мусор, отдраит квартиру до блеска, а что потом? Останется завод, на который он будет ходить год за годом. Пьяные дружки вроде Дани Туманова. И музыка – десятки исполнителей, многие из которых нужны только ему. И даже если сменить работу, окружение, то Свету и Игоря уже не вернешь. Это не предательство, просто они выбрали лучшую жизнь.

Мысли метнулись к пластинке, как к спасательному кругу. Музыка всегда остается с тобой. Она не заставит платить алименты, не сделает больно, но будет петь, когда ты захочешь. Калинин открыл морозилку, достал «неприкосновенный запас» – две бутылки, покрытые инеем. И направился к компьютеру, словно на плаху.

* * *

На ночной Уделке кипела жизнь.

Калинин шел между торговых рядов и не узнавал их. Пахло благовониями и восточными пряностями. Горячий ветер швырял в лицо песчинки.

Палатки работали. Калинин подошел к одной. Бирка на джинсах гласила: «Подтянут попу, уберут жирок, приворотят любого». На трусиках: «От нежелательной беременности». На пиджаке: «Одежда для успешных и влиятельных. Все конкуренты умрут». Показалось – или такой же был на Егоре сегодня утром?

– Что-то присмотрел, сынок? – Старуха с лицом, напоминавшим печеное яблоко, вынырнула из-под прилавка.

– Да я так…

– У меня для тебя специальное предложение…

– Спасибо, ни в чем не нуждаюсь, – Калинин побрел дальше.

Он почти прошел мимо книжной лавки, из глубин которой доносился непонятный стрекот, но взгляд зацепился за название: «Мертвые души, том второй, с комментариями автора». Что еще есть? «Талисман 3», «Гарри Поттер: 20 лет спустя», «Демонъ». Суровый лик, взиравший с обложки, привлек внимание.

Калинин взял книгу в руки, пролистал пару страниц.

– Если купите, нужно будет через три дня перепродать, – сказал человек аристократичного вида, возвышавшийся по ту сторону прилавка. Говорил он громко, чтобы заглушить стрекотание. – И другой пусть тоже перепродаст.

– Нет, спасибо, у меня мало читающих друзей.

И все же что там стрекочет? Калинин обошел лавку, заглянул в заднюю дверь. Увидел длинное помещение с рядами столов. За ними сидели согбенные фигуры. Сотни пальцев бегали по клавишам пишущих машинок и ноутбуков.

– Здесь вам не цирк, нечего глазеть, – охранник в серой форме загородил проход. Пришлось ретироваться.

Калинин пошел вдоль изнанки рынка, заглядывая в окна палаток. В целом ничего особенного – люди разных возрастов и национальностей что-то изготавливали.

В одном из павильонов висел телевизор, который показывал мультик «Аладдин». Калинин остановился посмотреть. Сюжет отличался от диснеевского. В этой версии багдадский воришка призвал джинна из фильма «Исполнитель желаний», пусть и мультяшного, но очень похожего на оригинал.

– Желаю выбраться из пещеры!

– Исполнено, – ухмыльнулся демон.

То, что произошло дальше, нельзя было показывать детям. Челюсть Аладдина широко раскрылась, открыв двойной ряд клыков. Суставы вывернулись под неестественными углами, на пальцах выросли когти. Из-под лопаток выпростались два кожистых крыла. Чудовище, обезумевшее от боли, ворвалось в город, разрывая на куски невинных жителей. Калинин сглотнул желчь, подкатившую к горлу.

– Заходите, сейчас начнется самое интересное, – позвал голос из глубины павильона.

Присмотревшись, Калинин увидел плюгавенького старичка. В темноте глаза продавца казались черными пуговицами.

– Нет уж, я люблю оригиналы,