Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

- Мне очень понравился Чарли в роли Аладдина Сэйна, – сказала Кристи. – И не только из-за отсылки к Боуи.

- Тот, с огромным членом и мачете, был великолепен.

Кристи рассмеялась.

- А тот, одержимый демонами, был о-о-очень реалистичен.

- Готова поспорить, с ним весело общаться, если ты не красотка.

- Что практически исключает тебя из списка.

- Исключает нас обеих, детка, – сказала Дреа, подмигнув своей лучшей подруге. – Чарли Шин трахнул бы тебя в два счета.

- Фу, ну и словечки у тебя.

- Просто говорю как есть.

В 22:30 вечера в пятницу на Олив-авеню было не протолкнуться. Большая часть зрителей, которым не хватило места, разошлась час назад, когда ажиотаж вокруг церемонии спал. Поэтому, когда к зданию подъехал черный катафалк Кадиллак 1962 года, на тротуаре остались только две самые привлекательные женщины. Кристи, бледная и очаровательная, рыжеволосая фея в ярко-зеленом летнем платье. Дреа, пышнотелая темнокожая красотка, похожая на юную Дженнифер Коннелли в кроваво-красном облегающем платье. Вместе они выглядели как лучший рождественский подарок на свете. Боковое стекло катафалка опустилось, и в проеме показалось лысое жутковатое лицо с густыми черными стрелками на веках и такой же остроконечной бородкой.

- Вы только посмотрите на вас, – сказал он, оценивающе глядя на обеих. – Стоите тут, время тратите.

- Я очень приятно провожу время, спасибо, – ответила Дреа. – А тебе-то какое дело? Лысый мужчина хихикнул. Другого слова и не подберешь.

- Думаете, это искусство – трансгрессивно?

- Это весело, – сказала Дреа.

- Это действительно круто, – добавила Кристи, весело защищаясь.

- Конечно. Для тупиц. Вы когда-нибудь видели настоящее искусство?

- Моя подруга создает настоящее искусство, – сказала Дреа, указывая на него сигаретой, а свободную руку сжала в кулак.

Дреа всегда была начеку. Он пренебрежительно взглянул на Кристи.

- Да, я уверен, что ее кукла Кен со словом "Победа", написанным большими буквами клеем Элмера и блестками, произвела фурор.

Кристи ощетинилась под его взглядом, полным ненависти. Да, в младших классах она увлекалась диорамами в стиле "Барби", и это было довольно неловко, но она многому научилась. И черт бы его побрал за то, что он напомнил ей об этом.

- Извини, придурок-сатанист из дешевого магазина, – сказала Дреа, и теперь уже он ощетинился.

- Если это шоу такое тупое и отстойное, то какого хрена ты здесь?

- Думаю, ты завидуешь, – сказала Кристи.

- Чему? – он расхохотался, как безумный ученый из "Школы злодеев" Винсента Прайса. – Ой, да ладно.

- Нет, правда, – настаивала Кристи. – Ты что, "настоящий" художник? Где очередь на твое шоу?

- И чего ты разъезжаешь на этой развалюхе? – добавила Дреа. – Троллишь чужие вечеринки в пятницу вечером?

Было забавно наблюдать за тем, как его эго пытается взять себя в руки. Было очевидно, что он готов взорваться, как одна из бомб Чарли Шина. Они поняли, что голливудские эго именно такие. Крайне поверхностные, постоянно выставляющие себя напоказ, но при этом глубоко травмированные. Кристи и Дреа знали толк в травмированных душах. Они просто решили не позволять этому превращать их в придурков. Они поклялись, что будут беречь свои души. Держать ноги на земле. И всегда, всегда поддерживать друг друга. С водительского сиденья катафалка две бледные, изящные женские руки протянулись к нему и начали массировать плечи. Он застонал, закатил глаза, но взял себя в руки.

- Спасибо, Вейл, – сказал он, и руки исчезли. – Ты всегда знаешь, что делать.

Кристи и Дреа обменялись ухмылками, мол, "что за черт?", и снова повернулись к Лысому, желая увидеть, что будет дальше.

- Мое новое шоу, – сказал он с напускным достоинством, – вот-вот выйдет в эфир.

- Как здорово, – сказала Дреа.

- Но сегодня мы устраиваем небольшую вечеринку в честь предстоящего запуска, – продолжил он. – Полуночную премьеру.

- Что ж, приятного времяпрепровождения... – сказала Кристи, отворачиваясь.

Открылась дверь со стороны водителя. Из машины вышла женщина.

- О боже, – выдохнула Дреа.

И по тому, как она это сказала, Кристи поняла, что ей стоит обернуться и посмотреть. Женщина за рулем катафалка была неземной красавицей, ростом почти в два метра, с лицом белого ангела в обрамлении черных дьявольских волос, с челкой, закрывающей насупленные брови, и ярко-голубыми сияющими глазами. Ее нос, щеки, губы и подбородок были настолько идеальными и симметричными, что казалось, будто их вылепили с помощью лучших методов пластической хирургии, применяемых в порноиндустрии. Когда она обошла катафалк и направилась к ним походкой модели, ее движениям почти невозможно было поверить. Эта женщина выглядела как супергеройский рисунок, как галлюцинация фаната о том, какой должна быть женственность. Или, если уж на то пошло, как галлюцинация фанатки. Дреа не была лесбиянкой – она также испытывала влечение к мужчинам, – но когда дело касалось таких неземных женщин, как эта, та часть ее мозга, которая на 100 % принадлежала мужчине, включалась на полную мощность, чтобы понять, как ее заполучить. Кристи видела, как ее подруга с трудом сдерживает слюни. На всякий случай она вытерла уголки собственного рта. Сделала затяжку. И шагнула вперед, к Дреа. Она почти совсем забыла о жутком парне, который наблюдал за ними, пока ее грудь не заслонили два приглашения размером с почтовую открытку. А потом к ним подошла женщина по имени Вейл.

- Он гений, – сказала она, глядя каждой из них в глаза. – И поверьте мне, я знаю, что такое гений. Вам обязательно нужно прийти.

- Э-э-э, – сказала Кристи, беря приглашение.

Слова "ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ" ненадолго отвлекли ее от созерцания.

- К черту Чарли Шина, – продолжила Вейл. – Это мелководье. Этот город кишит тупиками, ложными надеждами и пустыми обещаниями, верно?

- Ну да... – сказала Дреа.

- Поэтому, когда вы находите что-то настоящее, что-то, что пробивается сквозь всю эту чушь и обращается к самой высокой, самой умной части вас, вы хотите бороться за это.

- Ну конечно, – сказала Дреа. – Но...

Кристи закончила за нее.

- Почему твой парень такой придурок?

Это был момент истины, и Кристи почти ожидала, что ей дадут пощечину. Но вместо того, чтобы занять оборонительную позицию, Вейл рассмеялась, словно радуясь такому вызову.

-