Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

контролем. Услышала выстрелы, которые были чуть громче криков позади нее, но все это заглушал грохот из динамиков. Из которых, да поможет им Бог, теперь доносился тяжелый металл.

Дреа не собиралась бросаться на тех, кого ее пули не сразили наповал. Поэтому она выстрелила сквозь занавеску, целясь слева направо, сделав по одному дополнительному выстрелу в каждую сторону, а затем еще два – прямо по центру.

- Пожалуйста, пусть они будут мертвы, – молилась она. – Кто бы там ни был, пожалуйста, пусть они уже мертвы.

И когда она прошла сквозь занавеску, ее ждала хорошая новость: на полу перед ней лежали два окровавленных ублюдка в черных мантиях с очень удивленными лицами. Один из них еще шевелился, но уже не очень активно. Плохая новость заключалась в том, что она промахнулась. И тот, кто ее выпотрошит, был уже в трех шагах от нее.

И вот что увидела Кристи, когда прошла сквозь занавеску меньше чем через пять секунд. Прекрасное лицо Вейл. Дреа, оседающая на пол. Из спины Дреа торчал ятаган. А потом его там не стало. Дреа пошатнулась, больше не держалась на ногах и, падая на колени, выстрелила в пустоту. За то время, что Кристи кричала, ухмыляющаяся амазонка оттолкнула ее умирающую подругу в сторону, схватила Кристи за волосы и с силой дернула на себя.

- Вот это настоящее искусство, – прошипела женщина ей на ухо, обхватив ее сзади и приставив мокрое лезвие к ее горлу.

И перед ней разверзся весь ад на земле. В стиле "Макс Апокалипсо".

Кошмарная инсталляция была смонтирована под углом 45 градусов: длинный, круто поднимающийся вверх пандус во всю ширину склада полностью закрывал обзор Кристи. Центральным элементом была огромная пятиконечная звезда, подсвеченная сверху прожекторами и полностью составленная из десятков набитых мясом манекенов, расставленных от головы до ног по кругу диаметром не менее 15 метров. Их потрескавшаяся пластиковая поверхность кишела мухами, которых было видно даже издалека. Круг, в который они были вписаны, явно был нарисован кровью. В центре "Сигила" – особой пентаграммы Сатаны – висел портрет Макса Апокалипсо в стиле Уорхола: злобное лицо десятифутового роста. Просто чтобы подчеркнуть, что все это было посвящено ему.

А за пределами этого круга лежали десятки тел – большинство из них были мертвы, остальные – истощенные и корчащиеся в муках. Их распяли вверх ногами, как истребители, готовые вот-вот разбиться, проткнув металлическими шипами руки, животы и ступни. Над всем этим неоновыми буквами высотой в три метра было написано: "ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, САТАНА!" Затем с обеих сторон к Кристи подошли верующие, распевая что-то невнятное под аккомпанемент заупокойной музыки в стиле дэт-метал. Всего их было человек двадцать. Большинство в мантиях. Несколько человек в джинсах и футболках, вероятно, из какой-то команды, и почему-то в два раза страшнее из-за своей абсолютной нормальности. Как будто это был очередной концерт без профсоюза, только с бонусом в виде посмертных баллов за убийство психопатов. Наконец перед ней предстал церемониймейстер, облаченный в мантию, которая стоила в десять раз дороже, чем все имущество ее семьи, вместе взятое, и с елейной улыбкой, которую было невыносимо видеть.

- ГОСПОДИН САТАНА! – начал он.

Кристи окинула все это взглядом. Оценила свои шансы. Пожелала, чтобы существовал хоть какой-то способ забрать их всех с собой. Пожелала, чтобы она могла как-то сказать Дреа, как сильно она сожалеет. А потом выплеснула перцовый баллончик себе за спину. В горле у нее все сжалось, и перед глазами потемнело.

- О-о-о! – закричала Вейл, ее лицо и легкие были в химическом огне.

Она выпустила рыжеволосую нарушительницу, которой только что перерезала горло, и упала на колени, ослепшая, ее рвало. Все остальные отшатнулись от дыма и брызг.

- Где моя гребаная камера? – взревел Макс.

- Барри мертв!

- Господи, БЛЯТЬ! Неужели вы, люди, ничего не можете сделать?

- ПРОСТИТЕ, ХОЗЯИН! – закричали несколько человек в один голос, бросаясь поднимать снаряжение или как-то исправлять ситуацию.

Макс стоял в центре созданного им хаоса, отчаянно пытаясь сообразить, как спасти ситуацию. Он был окружен полоумными, его авторитет был подорван вместе с остатками наследства.

Он потратил последние полмиллиона из трастового фонда своего дерьмового папочки, продюсера ситкомов, на подготовку этого мероприятия. Он потратил годы, культивируя в своей голове этот призыв – это высшее выражение. Нанял десятки художников, чтобы помочь воплотить в жизнь его видение. Те, кто потерпел неудачу, исчезли. Поместив свои тела – или их части – в более масштабную работу.

"Пустая Ожидающая Утроба Жизни" и "Цепкий Переход к Погибели" были всего лишь разминкой перед игрой. Сами по себе они были важными элементами. Но, с точки зрения Макса, это была всего лишь прелюдия.

Именно этого ждал весь Ад. Его пропуск во внутренний круг.

И там была Вейл, её рвало и она кричала на полу. Никакой помощи. Вот и все, что нужно для его правой руки.

- ГОСПОДИН САТАНА! – повторил он, и Вейл закричала снова, еще сильнее, перекатившись на спину перед двумя мертвыми девушками и тропинкой обратно.

Тропинка вспыхнула пламенем, как и все стены, окружающие их.

И живот Вейл вытянулся, увеличился в размерах, словно воздушный шар, в результате далеко не непорочного зачатия.

Макс отпрянул, когда температура резко подскочила до 40 градусов по Цельсию. Пот градом покатился по его телу, прежде чем он успел понять, что происходит. Его взгляд метнулся к большому изображению Сигила. Его собственное лицо в центре внезапно поплыло и изменилось. Манекены начали шевелиться.

Следующий крик Вейл, казалось, донесся даже не с земли, и Макс отшатнулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее супер-оплодотворенный живот лопается, как тарелка с мясным ассорти.

И две когтистые руки торчат из дыры.

Сатана восставал.

Прямо из ада.

По этому случаю дьявол был одет в великолепный черный смокинг, хотя его плоть была точно такого же цвета, как запекшаяся на нем кровь, когда он сломал Вейл позвоночник и поднялся через дыру. Это было похоже на то, как если бы в тщательно продуманном бродвейском шоу под ним возвышалась механизированная платформа, поднимающая его на уровень сцены.

В конце концов, широкий выход был признаком профессионала.

Внутренности Вейл были развешаны по плечам, как гирлянды. Он откусил кусочек, просто чтобы посмеяться, а затем небрежно отбросил его в сторону, широко раскинув руки, как будто приветствуя аплодисменты.

Конечно, все, кто еще был жив, кричали от ужаса. Он воспринял это как овацию