Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

хотел бы думать, что когда-нибудь смогу помочь им увидеть свет. Изгнать этого идиотского клоуна-демона. Преодолеть их психоз. Пресечь страх. Проложить путь к исцелению и искуплению.

Но больше всего мне хочется разорвать их гребаные глотки и насрать внутрь.

"Я тебя не боюсь", – повторяет она каждый день, как мантру.

Но, думаю, ей следует бояться все больше и больше.

Это самое близкое к демону изображение, которое я когда-либо видел.

Вот так и появляются страшные клоуны.

САМЫЙ ДЕРЬМОВЫЙ ПАРЕНЬ В МИРЕ (РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА)

(2015)

Самый дерьмовый парень в мире свернулся калачиком в своей постели в канун Рождества, пухлый и румяный в своей атласной пижаме. Он инвестиционный банкир, специализирующийся на сомнительных ипотечных кредитах, так что это очень, очень хорошая кровать.

На самом деле, почти все в его 30-акровом поместье в Малибу хорошее, кроме него самого. Его бассейн. Его теннисный корт. Его "Хаммер", его "Тесла", его "Порше", остальные семнадцать комплектов колес из его коллекции. Частный кинотеатр, в котором он показывает фильмы с Адамом Сэндлером и Мишель Бэй, которые приносят ему дополнительно пару миллионов долларов в год, независимо от того, ходит на них кто-нибудь или нет, оборудован по последнему слову техники. Потому что он может себе это позволить. Он может позволить себе практически все.

Ему нравится владеть красивыми вещами. Как можно большим количеством. И делать с ними все, что ему заблагорассудится, и когда, черт возьми, он захочет. По его мнению, он владеет всеми и вся. Они просто еще этого не знают.

Потрясающе-изысканная, покорная, высококлассная эскортница, с которой он провел последние три часа, оскорбляя и мучая ее, была значительно – значительно! – приятнее его.

- Счастливого Рождества, шлюха! – были его прощальные слова.

Он дал ей на чай десятидолларовую купюру, которую бросил на мраморный пол, так что ей пришлось наклониться, чтобы поднять ее, прежде чем отправиться домой к своей замечательной дочери и всему смыслу ее жизни.

Как я уже сказал: это был самый дерьмовый парень в мире.

И вот он здесь: спит как младенец, храпит как лось, накачанный кокаином и коньяком тысячелетней выдержки. По его мнению, он король мира. Этого парня ничто не тронет.

Он не замечает, как ползучие тени скользят по картинам Пикассо, украшающим его стены. Не видит, как отбрасывающие их фигуры размером с пинту подкрадываются все ближе. Его дорогая сигнализация полностью отключена. Его охрана – сплошь жестокие головорезы, но все же в триллион раз лучше его – остается совершенно равнодушной.

И только когда они запрыгивают на кровать, он просыпается в тупом, полукоматозном удивлении.

Но когда первый из них опускается на колени и бьет его прямо в лоб, это определенно привлекает его внимание. Он восклицает "ЭЙ!", от удара падает на подушки, три зуба выбиты и направлены прямо в дыхательное отверстие.

Его затуманенные глаза приоткрываются, и он видит яркую остроконечную шапочку на голове маленькой усатой тени. Рядом с ней еще одна. Одна в красной шапочке. Другая в зеленой. Глаза обеих горят яростью в темноте.

Второй наступает ему на огромный живот, и самый дерьмовый парень в мире садится, ослепленный болью, хватая ртом воздух, с зубов, испачканных кровью, стекает слюна ему на колени.

Он не замечает, как ему на голову набрасывают ярко-зеленый мешок, пока тот уже не душит его, тянут все ниже и ниже, грубые руки приподнимают его задницу так же, как он снимал трусики с эскортницы, а затем стягивают его до самых ног и дальше. До тех пор, пока он полностью не окажется внутри. С узлом на конце.

Следующее, что он помнит, это как его стаскивают с кровати, как он падает, сильно ударяясь о мрамор. Затем его волокут через комнату, в холл и вниз по лестнице, нанося удары один за другим. Визжащий и ревущий, но безрезультатно.

Сквозь ткань мешка он может видеть приглушенные огни своей огромной рождественской елки. Двадцатифутовая елка, каждый дюйм которой покрыт чешуйками чистого золота и украшен блестящими украшениями стоимостью 10,5 миллионов долларов. Каждый год он готовит что-нибудь новое. Это его рождественская традиция.

Когда они подошли к камину, он тут же пожалел, что развел в нем огонь. Это отбрасывало огромные тени на задницу эскортницы, когда он размахивал руками и пригвождал ее, да. Но теперь пламя превратилось в угли.

Они вспыхивают на секунду, когда его бросают на них. Кричащего.

А затем он поднимается по трубе.

Пять секунд спустя он со свистом приземляется, как мешок с мясом, на крышу. Пару секунд спустя он слышит глухие удары с обеих сторон. Прямо перед ним раздается звериное ржание незнакомого вида. Его тащат к нему. Он чувствует запах спутанной шерсти.

Он слышит стоны других, затем они становятся все ближе, приглушенные, как его собственные. Он чувствует, как его поднимают сильные сердитые руки. Затем он приземлился на что-то, что извивалось под ним.

Двадцать секунд спустя они начали лететь.

С этого момента только свирепый ледяной ветер и головокружительная скорость, которая, кажется, будет длиться вечно. Он едва слышит стоны десятков людей, которые окружают его, каждый в своем праздничном мешке для похищения.

Он цепенеет задолго до того, как холод становится по-настоящему арктическим. И наконец они приземляются.

Самого дерьмового парня в мире одним из первых сдергивают со спины, швыряют на землю и волокут через лязгающую дверь подземелья в уродливую каменную камеру с тусклым освещением, где вонь отчаяния лишь немногим сильнее, чем непрекращающийся вой проклятых.

Только когда он слышит, как за его спиной открываются и закрываются стальные ворота, он, наконец, может снять мешок с головы.

Он находится в огромной средневековой тюрьме. Он может видеть тысячи других тюремных заключенных. Каждый из них напуган не меньше, чем он. Все до единого не могут понять, как они могли оказаться в таком ужасном месте.

- Что, черт возьми, я наделал? ВЫ ЧТО, НЕ ЗНАЕТЕ, КТО Я ТАКОЙ? – вопит один пленник за другим.

Никто не может кричать громче, чем самый дерьмовый парень в мире.

В этот момент вдалеке со звоном открывается металлическая дверь, и по коридору выходит невзрачная, но очаровательная маленькая старушка в рождественском фартуке и платье. По бокам от нее охрана из низкорослых эльфов в остроконечных шляпах и со свирепыми глазами. Двоих из них он, как ему кажется, узнает.

- Вон тот, – говорит она, указывая на человека, и идет по проходу. – Мы действительно любим наших нераскрытых серийных убийц. О, из этого может получиться что-то хорошее.