Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

стою на коленях посреди коридора на шестом этаже Центра психического здоровья "Голден-Каньон" и смотрю, как ситуация выходит из-под контроля, пока вокруг бушует буря. На полу подо мной лежит одна из охранниц. Ее зовут Кэт, по крайней мере так кричат остальные, пока мы отчаянно пытаемся ее обездвижить. Она очень крупная, похожа на обезьяну, объевшуюся "ангельской пыли", и в руке у нее все еще звенит окровавленное кольцо с ключами. Примерно в трех метрах слева от меня лежит тело последнего человека, которому она вонзила их в глаз. Это был доктор Карл Лили, тот самый человек, который попросил, чтобы меня доставили сюда из Лос-Анджелеса в 5 утра. Три минуты назад мы с ним разговаривали, стоя в лифте вместе с санитарками и их тележками с едой. Он нервно извинялся за то, что мужчин уже накормили, а тележки предназначались для женской палаты. Я сказала, что понимаю, что нельзя делать все сразу. Я пыталась успокоить его, чтобы он не нервничал из-за своей неловкости и не чувствовал себя виноватым из-за сексистских предрассудков, укоренившихся в больничной политике, и из-за того, что он украдкой поглядывал на мою грудь. Я приняла его извинения и сказала:

- Эй, я почти уверена, что не вы устанавливали правила, так что не переживайте.

Но рев песчаной бури, возможно, заглушил мои слова. Я и сама с трудом их слышала. Невероятно, как громко все это было, когда мы вышли в главный коридор и тележки покатились влево. Отделение кризисной стабилизации F разделено на две части: мужская палата справа, женская – в другом конце коридора, залитого резким светом. Тощая, взвинченная администраторша кричала в телефон на посту медсестры, но, похоже, никто ее не слушал. Я хотела сказать: "Наверное, телефоны не работают", – но это и так было очевидно для всех, кроме нее.

Вот только вокруг больше никого не было, хотя обычно в этой шумной больнице я весь день сновала по коридорам, уворачиваясь от одного кризиса за другим.

Доктор Карл вопросительно посмотрел на меня, словно ему только что пришла в голову та же мысль.

А потом из-за поворота в конце мужского коридора показались тени, растекшиеся по полу, словно жидкость. И я воскликнула:

- О нет! – еще до того, как появились первые человеческие фигуры, которые бросились к нам, отбрасывая длинные тени.

Сначала один, потом трое, потом восемь – они бежали, словно футбольная команда, преследующая своего квотербека. Потом двое замыкающих повалили того, кто бежал прямо перед ними. Это был первый крик, который я услышала. Потом все стало громче и ближе, и я поняла, что все они что-то кричат. Но их крики сливались с завыванием ветра. Кэт была впереди. Я увидела ее форму, ее фигуру, но, как ни странно, это меня не успокоило. Те, кто бежал за ней, тоже были в форме. И они не выглядели такими безумными, как она. Они просто пытались ее догнать.

Первый из них схватил ее за левую руку и развернул к себе. Она ударила его ножом в лицо так быстро и сильно, что он не удержался на ногах и рухнул на задницу, а из его глазницы хлынула кровь. Она отдернула руку, и он остался лежать неподвижно.

Следующий отбросил ее на пару шагов назад, но он был меньше ростом, так что у него был только инерционный толчок. Они боролись меньше трех секунд, после чего она свернула ему шею – я скорее почувствовала, чем услышала, как хрустнула его шея, – и бросилась бежать.

В этот момент я почувствовала, как доктор Карл Лили подошел ко мне сзади. Он не убегал, а просто съежился, пока я стояла на месте. Он схватил меня за руку.

Я стряхнула его руку и выпрямилась.

Меня зовут доктор Эмили Джеймс. Я специализируюсь на паранормальной психологии. То есть на психозах, которые достигают такой степени, что проявляются в сверхъестественных формах.

Я зарабатываю этим на жизнь. Это непростая работа. Иногда дело доходит до физического насилия. Иногда магию и безумие невозможно отличить друг от друга.

В любом случае нельзя дать им себя одолеть.

За десять секунд до того, как мы столкнулись, санитар-мужчина бросился к ногам Кэт, пытаясь сбить ее с ног. Она обошла его, улыбнулась и бросилась вперед, размахивая окровавленными ключами, как уже завоеванным трофеем. Я посмотрела ей в глаза – ты всегда смотришь им в глаза – и увидела знакомый черный вакуум. Она думала, что снесет меня. Я позволила ей так думать, ведь я такая хрупкая.

- БЕГИТЕ! – крикнула я доктору Лили.

Затем пригнулась, уперлась ладонями в пол, рванула вперед ногами и ударила Кэт по обеим коленным чашечкам, так что они хрустнули и вывернулись в обратную сторону. Она вскрикнула и упала на меня, а я увернулась и откатилась в сторону. На этом все должно было закончиться. Но доктор Лили не убежал. Она опустилась на пол рядом с ним, схватила его за лодыжки и поползла вперед по его телу, пока он не упал на спину. Он уже получил сотрясение мозга, когда она вонзила ключи ему в левый глаз и провернула их. Только после этого подоспели остальные. Они оттащили ее от него, пока он умирал. И вот мы здесь. Мы прижали ее к полу. Я сижу на ней верхом, как клоун на родео, упираясь коленями ей в подмышки и вцепившись руками в волосы, чтобы она не могла приподняться, пока люди гораздо крупнее меня пытаются оттащить ее. Нас трое, и я не знаю, сколько еще мы сможем ее удерживать.

- КЭТ! ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ОТПУСТИ! – вопит чернокожий парень слева от меня.

Это он пытался сбить ее с ног, а теперь прижимает ее руку к полу. Я вижу, как его рабочий ботинок давит на руку с ключами, вдавливая каблук в костяшки пальцев, пока они не хрустят. Ее окровавленные пальцы все еще сжимают связку ключей, но теперь это просто украшение. Ключи больше не работают.

Но я не ожидала, что он сломает ей локоть коленом, схватит ключи и убежит обратно в мужскую палату. Наверное, я должна была это предвидеть.

- ДЖО! – кричит санитар справа от меня. – ПОДОЖДИ МЕНЯ! – и отпускает правую руку Кэт, смеясь. – Ты красивая, детка, – говорит он мне и уходит.

Кэт приподнимается на последней оставшейся у нее конечности, и я выворачиваю ей плечо, прежде чем она успевает меня сбросить. Теперь она – самая сильная в мире парализованная женщина.