Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

РУБИ ЛИНН

Меня зовут Легион. И теперь мы все танцуем. Я чувствую тебя. Я обнажена. Вот ты и здесь. Джон Доу. Джон Доу. Джон Доу.

Ты для меня – всё.

ШЕР

Меня зовут, меня зовут, меня зовут Шер. Шер и еще раз Шер. Ты не тот, кто мне нужен. Но ты справишься. Ну давай же. Ну давай же.

Я вижу тебя в щель.

Ну же, давай, давай, давай. С красными ключами, да. В твоей форме. Пожалуйста.

Отпусти меня. Ты идёшь по коридору. Мне плевать на остальных. Они случайны. Они – инструменты. Они ошибаются, потому что глупы. Они ошибаются, потому что заблудились. Они ошибаются, потому что ошибаются. Чушь собачья. Они для меня потеряны. Но ты, мистер Красные Ключи. Тебе сюда!

Давай!

Ты с едой? О, теперь они тебя хорошенько оттрахают.

Держу пари, мы увидим, как с тебя снимут кожу.

ВИННИ

Меня зовут Виннифред Сейлс, и я пробегаю мимо Мэг к двери второго общежития, толкая свою тележку дальше по коридору. Она парализована страхом и кричит:

- Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА!

Когда толпа приближается к нам. Коридор заполнен телами, вонь мужского безумия распространяется все сильнее. Это молитва дьяволу, она услышана.

И самое странное, что лестница находится прямо слева от меня. И лифт, ради всего святого. Я могла бы бросить тележку и отправиться вниз, в тот ад, который может меня ожидать.

Но от этого никуда не деться.

И я ловлю себя на мысли, что если бы я покормила их сорок минут назад, у нас не было бы этой проблемы...

...и тут я начинаю смеяться и бегу так быстро, как только могу. Недостаточно быстро. Но, возможно, это был Божий замысел.

Я вижу сквозь прорезь глаза, наблюдающие за мной. Мы можем не успеть. Но, возможно, так будет даже лучше.

Я с визгом останавливаюсь в конце коридора, как раз перед дверями женского отделения, оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как они набрасываются на Мэг, ее тележка опрокидывается, подносы с едой разлетаются по всему полу.

- ДРАКА ЗА ЕДУ! – кричу я. – УУУУУУУУУУУ!!! ДРАКА ЗА ЕДУ, УБЛЮДКИ!

Сумасшедшие начинают смеяться. Я снова кричу, начинаю скандировать, и они присоединяются ко мне.

- УУУУУУУУУУУУ!!! – раздается эхом первобытный голос безумца, вырвавшегося на свободу. – ДРАКА ЗА ЕДУ! ДРАКА ЗА ЕДУ! ДРАКА ЗА ЕДУ! ДРАКА ЗА ЕДУ!

На Мэг навалились трое мужчин. У того, что между ее ног, уже спущены штаны. Но один из посетителей видит мясной рулет и картофельное пюре справа от себя, берет открытый поднос и швыряет его в лицо мужчине в штанах.

- ДА!!! – кричу я, в которой теперь уживаются и бог, и дьявол. – КТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВАМ В РОТ ПОПАЛ МЯСНОЙ РУЛЕТ, ХУЕСОСЫ? – я беру поднос, очищаю его от еды и держу в руках, как пирог. Готовлю следующий. – КТО ХОЧЕТ ПОЛОЖИТЬ СЕБЕ В РОТ ЭТО?

Как оказалось, все хотели. Все, кто еще не набросился на Мэг, несутся ко мне. Некоторые останавливаются, чтобы собрать пролитое, хватают пригоршни дрянных углеводов и бесполезного белка, а потом яростно и игриво швыряют их в лица друг другу или себе. И я должна признать, что конец света оказался таким же смешным, глупым, печальным и пугающим, каким я его себе и представляла. У первого парня, которому я попала в лицо, на языке зияет дыра на месте пирсинга. Надеюсь, это ускорит действие яда. Но он отлично держится, берет по подносу в каждую руку, разворачивается и швыряет их в лица следующим двум извращенцам. И все смеются, в том числе и я. У меня в руках еще два смертоносных пирога.

Джо врезается в мою тележку, отбрасывает меня к двери камеры и прижимает к ней. Подносы вылетают у меня из рук. Я хватаюсь за следующий. Он выхватывает его у меня из рук. Не успеваю я опомниться, как мое лицо оказывается перепачкано мясом и подливкой, губы сжаты, как девственный сфинктер, все отверстия напряжены. Я хочу плюнуть, но не решаюсь.

Затем тележка отъезжает, он хватает меня за волосы и бьет головой о дверь камеры – раз, потом еще раз. На третий раз мясо слетает с моих глаз, и я смутно вижу его прямо перед собой.

- Ты у меня на пути, – говорит он.

И глаза у него как у дьявола.

Я отрываю кусок от рулета и запихиваю ему в рот. Потом плюю ему в лицо.

- Ад ждет, – говорю я. – Не стесняйся.

Он отбрасывает меня в сторону, звенят ключи. Надеюсь, он его проглотит. Потом спускаются остальные.

ШЕР

Меня зовут Шерил Линн Казепис. Щелкает красный ключ. Мужчина входит. Я стою на коленях, как молящаяся. Как просительница. Чего он и хочет. О, я знаю, чего он хочет. Я хватаю его за причиндалы и отрываю яйца прямо через штаны. Спорим, он этого не ожидал. Он и представить себе не мог, как быстро я превращу его кислый виноград в вино. Он падает. Я усмехаюсь, встаю, упираюсь пяткой ему в подбородок и чувствую, как хрустит его шея. Он мертв, а у меня ключи. Красные ключи. Дверь открывается. Я выхожу. Появляется еще один мужчина. Я вижу его. Он видит меня. То, что он видит, взрывается у меня в руках, превращаясь в творожные хлопья, которые брызжут мне на запястья, когда я поворачиваю руку, и он не может оторвать взгляд от этого зрелища. Двое других заняты тобой. Им не помешало бы отвлечься. Мне это только на руку.

РУБИ ЛИНН

Меня зовут "Иди нахуй". Не откроешь мне дверь?

ЭМИЛИ

Меня зовут доктор Эмили Джеймс, и я остаюсь на месте. Держусь за рассудок, как могу. Хорошая новость в том, что сюда никто не пытается проникнуть. Благодаря замку, двухъярусной кровати и пистолету мы в безопасности. Плохая новость в том, что они едят младенца. И на это невозможно смотреть без содрогания. Это самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видела. Даже у матери, чей живот широко раскрыт, во рту зажата горсть чего-то, и свет меркнет в ее глазах. Я не замечала, что Франки плачет, пока не раздался выстрел. Теперь я просто поражаюсь тому, как хорошо она может целиться сквозь слезы. Интересно, сколько пуль у нее осталось после того, как она застрелила всех остальных женщин в комнате.

Но она не тратила