Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

Однако, когда она доходит до самого дерьмового парня в мире, ее старушкины глаза загораются. Они освещают его, как прожекторы.

- О, но ЭТОТ парнишка! – громко смеется она.

И это знак одобрения.

Следующее, что он помнит, это как его вытаскивают из камеры и грубо толкают по коридору мимо тысяч и тысяч других людей. Пока он не доберется до входа в мрачный серый лестничный колодец, и его будут подталкивать вверх, вверх, вверх, прочь от все более гулких воплей отчаяния.

И навстречу нарастающим звукам теплого и неистового смеха.

И, о, запахи, которые манят сверху...

Дверь на верхней площадке лестницы ведет в огромную, просторную и совершенно очаровательную кухню в стиле старинной сказки. О такой кухне можно только мечтать, она расширена почти до бесконечности. Божественно освещена. Она одновременно и скромно-причудливая, и откровенно великолепная.

Сотни мерцающих горшочков висят рядами на потолочных стойках, которые тянутся все дальше и дальше. Полированные деревянные шкафы простираются настолько далеко, насколько хватает глаз. Вдоль стен, одна за другой, тянутся печи размером с холодильники в морге. На стольких плитах кипит огонь, что уму непостижимо, и все это доставляет обонятельное наслаждение.

А от запахов захватывает дух. Это запахи самого сладкого рая.

Самый дерьмовый парень в мире восклицает:

- Вау!

Впитывая все это. Ему сразу же захотелось это попробовать. Прикидывая, во сколько обойдется приобретение этого. Уже мысленно обсуждая сделку.

В центре кухни стоит длинный-предлинный стол для приготовления пищи. Пятьдесят футов? Сто футов? Миллион футов? Кто знает? Как и кухня, он простирается за пределы возможного.

- Эй! – говорит он. – Кто здесь главный? Я думаю, мы сможем договориться...

БАМПС!

Внезапно его толкают вперед и поднимают в воздух, как поднос с деликатесами, ударяя спиной и черепом о столешницу с такой силой, что он едва помнит, кто он такой, пока маленькая старушка не нависает над ним. В руке у неё мясницкий нож.

Он начинает кричать, и кто-то сует ему в рот яблоко. Оно застревает у него в зубах и остается там, как кляп.

Руки эльфа стаскивают с него атласную пижаму, приподнимают его задницу, выставляя его обнаженным на всеобщее обозрение. По меньшей мере дюжина эльфов удерживают его, раздевают или стоят в стороне с бритвами наготове в руках.

Как только все волосы на его теле будут сбриты, очаровательная старушка выпотрошит его задницу от члена до адамова яблока, методично вытаскивая по пути каждый неаппетитный орган. Пораженный раком кишечник. Атрофированное сердце. Пока он кричит, кричит и кричит.

Затем они покрывают его густой медовой глазурью, добавляют пикантные специи и запекают в духовке, как им кажется, миллион лет.

Каждую микросекунду жгучей боли он чувствует себя бодрым и живым. И каждая крупинка этого блюда – монументальна. Словно гореть в аду. Во веки веков.

Только тогда дверца духовки открывается, и он оказывается на столе. Вырезанный до костей. И его выносят на блюде, нарезанным ломтиками и мотками, к источнику тепла и смеха.

Его голова цела. И его глаза, хотя и запеченные, могут смутно видеть огромный праздничный стол, на который его положили. По обе стороны от него сидят голодные, веселые эльфы, чокаясь кубками.

Во главе процессии стоит очаровательная пожилая женщина и ее не менее очаровательный муж-херувим. В классическом красном костюме и с огромной белой бородой. Они радостно хихикают, предвкушая предстоящий праздник.

- Давайте помолимся, – говорит Санта.

И все остальные склоняют головы.

- Каждый год в этот день, – продолжает он, – мы воспитываем в себе дух благотворительности. Это прекрасно.

Аплодисменты за столом.

- Но нет щедрости без баланса. Нет награды без жертвы. Ни один подарок не обходится без цены.

Самый дерьмовый человек в мире отчаянно пытается назвать свою цену. Но не может. Ему затыкают рот яблочным шариком. У него не осталось мужества и не на что опереться. Он – нарезанное мясо на столе.

Самый позорный конец из всех.

- Итак, сегодня вечером, – говорит Санта, – мы снова вкушаем грехи самых худших из нас. Примите их несправедливость, их глубокий эгоцентризм, их бесконечное и произвольное злоупотребление властью и преобразуйте это во благо. Примите это в себя. И передайте хотя бы немного этого каждому живущему в трудной жизненной ситуации человеку на Земле, которому не помешало бы немного чистой любви сегодня вечером.

Бокалы чокаются в знак признательности за чистую любовь.

А потом они приступают к делу, откусывая по кусочку. Он вздрагивает от каждого крика. Снова и снова. А потом все заканчивается.

Но где-то в Северном Голливуде очаровательная дочь очень милой и дорогой эскортницы, которая неоднократно искупала все грехи мира – от одного безжалостного парня за раз – получает объятия и на пару подарков больше, чем она могла бы надеяться.

Как и все остальные, с кем он когда-либо дерьмово поступал. Везде. По всему миру. Делая их жизнь чуточку лучше. Это даже отдаленно не справедливо, но любая мелочь помогает.

Рождество. Да, это грязная работа.

Но кто-то же должен ее делать.

ДРАКА ЗА ЕДУ

(2015)

РУБИ ЛИНН

Меня зовут Руби Линн Коул. Сегодня мне исполнилось 30 лет. И я так рада, что ты пришел на мою вечеринку. Я в женской тюрьме. У меня своя камера.

Мне это нравится. Так я танцую лучше, когда обнажена. Я танцую сейчас, обнаженная, со своей тенью, наблюдая, как она извивается на стене. Мои бедра покачиваются. Ее – вытягиваются. Мои руки тянутся к потолку. Ее руки действительно касаются его. Я мотаю головой из стороны в сторону, и из ее волос вырываются змеи, улетая прочь. Я танцую под музыку ветра. Под твой голос. Его ритмы пульсируют во мне, набирая силу. Я чувствую, как ты наполняешь мое тело вибрирующими частицами пыли и песка, субатомными частицами, ставшими плотью, чувствую, как в ответ на это из меня поднимается тепло. Я – женское начало. Ты – мужское. Это прелюдия. И от нее я становлюсь все более страстной. Скоро я утону в звуках, которые мы издаем вместе. Но пока я танцую, расслабляюсь. Смотрю, как моя черная зеркальная поверхность становится все ближе. Я в женском уединении. Но ненадолго. Эта вечеринка взорвет это место.

ЭМИЛИ

Меня зовут доктор Эмили Джеймс. Мне 27 лет. Мой рост – 160 сантиметров, я ношу деловой костюм и кроссовки, вешу 47 килограммов. Я не крупная. И вот я