Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

— Разумно, — я подытожил. — Но всё равно странно.

— А никто и не говорил, что здесь идиллия, — Метка улыбнулась. — Но здесь есть еда, вода и защита от монстров. А это уже лучше, чем большая часть…

— Стой, — перебил её я. — Глуши двигатель. Там вдали… А что это вообще такое?!

Девушка затормозила и достала из бардачка бинокль.

— Твою мать… — Метка опустила оптику, у неё резко сузились зрачки и начали дрожать крылья носа. — Это весьма серьёзный товарищ. «Сшитый». Он опаснее обычных безумышей и куда более жестокий.

Я забрал бинокль и стал рассматривать нового знакомого.

Тварь была похожа на огромное чудовище Франкенштейна: она состояла из множества различных частей тела, хаотично пришитых в разных местах. Пять рук с разных сторон, какие-то выше, какие-то ниже; две головы, одна из которых мёртвым грузом болталась сбоку шеи; лишняя нога, торчащая будто бы вместо хвоста, и всё тело изрезано и перешито уродливыми грубыми стежками. Местами фрагменты не совпадали между собой, имели разный цвет, а на лице кожа была неестественно натянута, точно вот-вот лопнет. В довершение всего этого великолепия, одна из опорных ног была заметно короче другой, из-за чего тварь прихрамывала.

— Откуда вообще взялась эта дрянь? — тихо спросил я у Метки.

— Понятия не имею. Есть легенда, что люди, бывшие хирургами в нашем родном мире, оказавшись здесь, превращаются не в безумных а в… это. Их паталогически тянет к кромсанию и сшиванию. Скажу так: лучше уж помереть от лап безумыша, чем оказаться в руках такой «швеи».

— Что нам делать дальше?

— Выражаясь твоим языком, нужно его утихомирить. Не хочу представлять, что будет, если такое чудище придёт ночью в город.

— Давай я попробую. У него есть слабые места?

— По глазам бить нужно. К боли он не чувствителен, а вот прошибить мозг — средство верное. Стрелять не будем по возможности, стоит попробовать разобраться с ним бесшумно, а то местность здесь такая, могут и его товарищи на звуки сбежаться.

— Понял.

Я тихо открыл дверь машины и вышел. Оглянувшись на девушку, заметил, что она взяла тварь на прицел. Не уверена в моих силах, значит… Хотя её понять можно — я и сам в своих боевых навыках сомневался, и небезосновательно. Как-никак, в сражениях опыта у меня было фактически ноль. Аккуратно, по примеру Винта переступая с носка на пятку, я шёл ровно по траве в направлении твари, внимательно глядя под ноги, чтобы не наткнуться на что-нибудь хрупкое. Приблизившись на достаточное расстояние, я рассмотрел её во всей красе.

На коже сшитого пузырями выделялись волдыри, швы на теле были кривыми и местами расходились. С каждым движением тела тварь издавала чавкающий звук сырого мяса — видимо, участки чужой кожи не срастались.

От него смердело кровью и гноем.

Подавив позыв тошноты, я достал нож, дождался, пока сшитый повернётся полубоком, прицелился и метнул оружие, попав аккурат в широко открытый глаз без век. Получилось! Хорошо, что не пришлось прибегать к плану «Б» — Бежать. Тварь утробно зарычала, схватилась за истекающий кровью глаз и вытащила нож, откинув в сторону, после чего повалилась наземь, окутав ладонью незрячее око. Я быстро среагировал: метнулся в сторону ножа, поднял его, запрыгнул на тварь, всадил его во второй глаз и провернул рукоять, с усилием на неё надавив.

Попытки обороняться прекратились, остались только конвульсии умирающего. Я перевёл дыхание и вытер слегка дрожащей рукой со лба выступившую испарину — сил я потратил немало. Всё-таки, убийства мне до сих пор не даются легко, как физически, так и морально, пусть даже это уже и не люди.

Позади послышался шум двигателя.

— Ловко ты его. Вот это меткость, — с удивлённым лицом удовлетворённо покивала девушка.

Я открыл дверь «УАЗика», достал рюкзак, нашёл салфетки и вытер свой новенький Миротек, после чего сложил нож и убрал в карман.

Хвала всему, хоть завтрак не покинул мой желудок через рот — в моменте я был на грани.

Остаток патруля прошёл тихо. Метка болтала о своём прошлом, рассказывала о жизни там, до Локи, о студенческих временах и хот-догах возле универа, о любимой кофейне на набережной и книгах, названия которых мне ни о чём не говорили. Я просто слушал. Слушал, и от этих обычных разговоров без постоянной угрозы смерти и монстров, от её весёлого голоса и озорного взгляда серо-синих глаз становилось как-то так спокойно и хорошо… Как будто бы и не было мира вечной гонки со смертью, как будто бы мы едем не на отчёт об убитом чудовище и трупах на улицах города, а просто на какой-нибудь дурацкий пикник с сэндвичами и настольными играми.

Иногда я вкидывал что-то о службе в армии и работе. Она задумчиво кивала, смеялась с моих шуток и слушала так внимательно, словно я рассказывал ей тайны государственной важности. В моменте это, неожиданно даже для меня самого, вызывало у меня улыбку. Но не длиться же этой маленькой идиллии вечно, верно? Это — Лока, и здесь спокойствие не может длиться долго.

За разговорами дорога пролетела быстро (к моему сожалению), и я даже сам не заметил, как мы прибыли на утренний поклон к Булату. Девушка отрапортовала о патруле, сделав акцент на убитом мной сшитом.

— Молодец, — кивнул Булат как обычно с серьёзным лицом. — Если бы он добрался до города, то наверняка были бы жертвы.

— Спасибо Винту, у меня хоть оружие теперь есть. Без его ножа я был бы бесполезен, пришлось бы всю грязную работу взвалить на хрупкие женские плечи.

При упоминании Винта Булат немного скривился, но я это заметил. Решил, что спрошу об этом позже, учитывая мои странные предчувствия насчёт механика.

— Это у кого ещё они хрупкие, — беззлобно толкнула меня девушка локтем в бок, и уголки её губ устремились вверх.

Я, будучи в хорошем настроении, подмигнул ей.

— Вижу, вы поладили, — с оттенком улыбки сказал Булат. — К слову об оружии, Белый. Гусар на днях был в «магазине» и пришёл с неплохим уловом — принёс два ствола с убитых «охранников». Спроси у него, может, выменять удастся. Пусть вне города лучше и не шуметь лишний раз,