Вечерние волки - Елена Булганова

Подкосились ноги. Бедный Сережа, как скоро он сможет осознать случившееся и простить папу с мамой? Перестать шарахаться от них?

– Где вы находитесь? Я могу их навестить?

– Нет, это невозможно, – ответил голос, старательно смягчая тоном отказ. – Мы расположились на Хохловке, на территории спортивных площадок за бассейном, но вход сюда посетителям запрещен. Однако вы в любой момент можете связаться по этому телефону со мной или моими сменщиками, у нас постоянно будет вся информация по вашим близким. Кроме того, сейчас скину вам ссылку, в Интернете вы сможете воспользоваться веб-камерами. Поверьте, волноваться не о чем, все будет хорошо.

– Спасибо вам, – пробормотала я.

Голос отключился. Тут только я обнаружила, что почти вплотную ко мне стоят Лиля и Ника, напряженно наблюдают за мной. Подруга тут же спросила:

– Ну что, все в порядке? Сережа?..

– Они в лазарете, все.

Лиля крепко меня обняла, прошептала:

– Но ты ведь все равно пока поживешь у нас? Так и безопаснее, и тебе будет легче.

– Не знаю, наверно.

Мне показалось, что Ника что-то прошипел недобро сквозь зубы при этих словах – но вдаваться не стала. Вслух он спросил:

– Ладно, какие дальше планы?

– Наверно, надо Володю отыскать, нехорошо, что мы его сегодня бросили, – сказала Лиля не слишком уверенно.

– А я сейчас как раз говорил с ним по телефону. Он в институте набрал несколько добровольных групп, и до двух часов у него какое-то дело. Потом предлагает встретиться, хочет что-то нам рассказать. Что думаете?

Я слышала эти слова словно через слой ваты, сознания они не касались, так что Лиле пришлось подергать меня за руку. Тогда я сказала:

– Я все же хочу сходить туда, где родители. Может, через ограду как-то их увижу, или там будет с кем поговорить. И вообще, узнать, как хоть выглядят эти лазареты. Но вам со мной не обязательно…

– Почему же, пойдем, – тут же деловито произнес Ника.

– Точно, потом сходим к нам, пообедаем и после встретимся с Тобольцевым! – подытожила Лиля, любившая, чтобы все шло строго по плану.

Идти пришлось через весь город, он, по счастью, у нас не слишком велик. По дороге я передала ребятам то, что рассказал мне Кирилл насчет собак.

– Невероятно! – вскричала Лиля. – Так вот почему в нашем городе столько собак, приюты, всякие программы по устройству песиков… Случайность или?..

– Ни фига не случайность, – недобро ухмыльнулся Ника. – Наверняка полно народу знает, что за хрень здесь творится…

Я предпочла уйти в свои мысли, чтобы не слышать их очередную перепалку.

Скоро почти на границе с лесом показалось приземистое желто-белое здание спортивного комплекса. Между ним и ближайшей улицей находились каток и зарешеченные площадки для подвижных игр, но сейчас взгляд мой уперся в сплошную ограду из сверкающих металлических щитов. Вокруг дежурили полицейские, то и дело подъезжали машины, скорые и армейские внедорожники, тогда охрана вручную раздвигала несколько створок и задвигала их сразу за машинами, так что ничего было не разглядеть. На всякий случай мы все же решили обойти забор по периметру.

– Глядите, кто здесь, – сказал Ника, и я оторвала взгляд от ограждения. К нам уже подходил Даня из параллельной группы, тот самый, что надеялся, что с нашей дружиной и на фоне городских событий мы прославимся в соцсетях. Он что-то прятал под курткой.

– Привет, – произнес парень довольно мрачно, наверняка уже знал о Шурике. – Вы тоже решили на это глянуть?

– А ты чего тут? – спросил его Ника.

Внимательно оглядевшись по сторонам и встав к нам поближе, Даня извлек из-под куртки навороченный фотоаппарат, покрутил в руках и снова спрятал.

– Полиция гоняет тех, кто с камерами, но я потихоньку. Веду городскую хронику смутных времен, хочу потом фильм сделать. Конечно, они тут все прочно законопатили, я хотел с крыши бассейна глянуть, проник туда – облом. Сверху все полиэтиленом затянуто. Хочу вечером попробовать дрон запустить.

– Там веб-камеры работают, – сказала я. – Могу ссылку дать.

– Да не нужно, есть у меня, – отмахнулся парень. – Они же все равно не везде установлены. Вряд ли нам покажут, что они реально делают с этими бедолагами.

Меня замутило, Ника метнул на парня свирепый взгляд. Тот что-то сообразил, лицо сделалось испуганным:

– У вас что, там кто-то из родни?

– Неважно, – быстро проговорила Лиля. – Ладно, ребята, давайте уже пойдем. Раз даже Данечка лазейку не нашел, то нам точно не светит.

И мы втроем развернулись в сторону ее дома, до которого, как и до моего, ходу было минут десять. По пути Лиля пыталась дозвониться домой, потом сердито сунула телефон в карман:

– Бабаня не берет, наверняка готовит обед и телевизор орет, а взять телефон на кухню забыла.

– Главное, что готовит, а то жрать хочется до жути, – сказал Ника. А я-то, честно говоря, надеялась, что он к Лиле идти не пожелает.

Когда вошли во двор, я первым делом глянула на наши окна. Кажется, там по-прежнему горел свет – понятно, санитары или кто там у нас побывал не стали озадачиваться наведением порядка. Нужно будет вечером сходить туда, прибраться, наверняка и Лиля поможет. Если только не случится еще чего-нибудь.

В парадном первым делом мой нос ощутил какой-то густой тягучий запах – плиточный пол сразу у двери был заляпан черной липкой дрянью, похожей на мазут. Черные следы и капли вели по лестнице на площадку первого этажа, особенно много их было у квартиры Гальперов. Лиля вставила ключ в замок, вздрогнула, произнесла растерянным голосом:

– Что за ерунда, а почему у нас дверь не заперта?

И распахнула железную массивную дверь настежь. За ней была вторая, деревянная, но от нее осталась только рама – вся середина была выбита, по краям сохранились отчетливые следы лупивших по ней подошв. По верху пробоины было криво и почти нечитаемо черной краской или мазутом выведено слово «ЖИДЫ».

Лиля, ахнув, первой нырнула в проем, за ней Ника и я. В просторной прихожей все было повалено, снесено, истоптано, но самое страшное – пол забрызган кровью. Со стороны кухни доносился шум работающего телевизора, где-то надрывались в отчаянном скулеже несколько собачьих глоток, а Лиля металась по квартире, испуганно крича:

– Бабаня, бабулечка, ты где?!

Стали бегать и мы, мало что соображая, натыкаясь друг на дружку. Разгромлены были почти все комнаты, и они пустовали. Наконец, не знаю в какой раз забежав в темное ответвление коридора, я врезалась в спину стоявшего там неподвижно Ники. Он что-то рассматривал у себя под ногами. Моя рука машинально нащупала выключатель.

В этот коридорный аппендикс выходила еще одна дверь, за