Вечерние волки - Елена Булганова

на самом деле, наверно, это правильно, да ведь? Сейчас после выпуска новостей начнут крутить тоже в записи выступление главы города, еще кого-то, они станут рассказывать про эти самые лазареты. Там будут круглосуточные веб-камеры, полная открытость, множество телефонных линий, каждый сможет в любой момент узнать о родственниках. Детей отделят от взрослых, чтобы те не могли навредить им.

Я подумала о брате – хоть бы он был жив и не сильно травмирован сейчас, когда помощь уже близка. И слетела с постели.

– Лиль, ты записала телефон экстренной линии?

– Конечно, Сав, вот он.

Розовый стикер со всеми номерами немедленно очутился передо мной на кровати.

– Можешь позвонить с нашего домашнего, но лучше с мобильника – тогда они сразу зафиксируют твой номер, – проинструктировала меня подруга, потом робко спросила: – Мне выйти из комнаты? Или, наоборот, побыть с тобой?

– Как хочешь, Лиль. – Я решила действовать, пока не истаяла решимость, – и уже набирала номер.

– Ну, тогда я тут тихонечко посижу, пока ребятам эсэмэску скину.

– Слушаю вас, – ответил мне спокойный мужественный голос, принадлежавший, думаю, парню лет двадцати с чем-то. – Вы хотите сообщить о людях, нуждающихся в помощи, верно?

– Да, – отозвалась я, радуясь, он так хорошо все сформулировал. – Это мои отец, мама и брат. Брату только десять, я ничего не знаю о нем уже почти сутки.

– Вы находитесь отдельно от семьи?

– Да, я у своих друзей, в соседнем доме.

– Это очень хорошо, – порадовался за меня голос. И начал задавать вопросы, на которые я старалась отвечать как можно тщательней, будто от этого зависел исход дела. Под конец он спросил:

– Вы могли бы предоставить нашей команде спасателей ключ от квартиры? Это очень облегчит им работу.

– Конечно. Я подбегу к дому и встречу их, как только вы мне позвоните.

Голос в трубке стал задумчивым:

– Можно и так. Но, знаете, будет лучше, если вы просто передадите им ключ и не станете приближаться к квартире. Адрес ваших друзей я запишу, санитары могут туда заехать. Поверьте мне, скоро все плохое останется позади, и не нужны вам будут лишние неприятные эмоции и воспоминания.

– Спасибо… – пробормотала я, уже почти влюбленная в этот голос, который был так добр со мной в самый ужасный момент моей жизни.

– Как только ваши родственники окажутся в безопасности, мы свяжемся с вами, сообщим место нахождения – сейчас у нас по городу разбито несколько таких лазаретов – и укажем, по каким телефонам вы сможете держать связь с нами. Хорошо?

– Да. Спасибо, – лепетала я, но голос уже отключился. Лиля тотчас обернулась ко мне.

– Ну, вот видишь, и ничего страшного, да?

– Ага. – Больше я ничего не смогла из себя выдавить, и подруга резко поменяла тему.

– Представляешь, все утро не могу дозвониться этим типам, Нике с Вовкой, – помахав в воздухе мобильником, пожаловалась она. – Оба игнорят или вообще сбрасывают. Написала сейчас, что о них думаю, – тишина в эфире.

– Вдруг что-то случилось? – перепугалась я.

– Что могло случиться, если до квартиры они добрались нормально и вряд ли отправились куда-то в такую рань? Ну, хотя у Тобольцева пес, мог вывести его на прогулку. Но и на улицах сегодня куда спокойней.

– Его же ранили вчера, а если рана оказалась серьезней, чем мы думали? – не унималась я.

Лилька выразительно закатила глаза:

– И что он от этой раны умер, даже не помучившись? И Ника с ним за компанию? Как-то не верится. Ладно, – она уронила телефон в карман короткого халатика, – пошли поедим, только на цыпочках: бабаня еще в постели.

– Заболела? – ахнула я. – Снова сердце?

Летом Анна Семеновна долго лежала в кардиологии, мы тогда испереживались за нее.

– Да успокойся, все с ней в порядке. Просто мы среди ночи папу на дежурство провожали, я потом сразу легла, а она борщ варить подхватилась, завтрак нам готовить, так что уснула всего час назад.

Я немного успокоилась, и мы одна за другой на цыпочках пересекли прихожую в направлении кухни.

Там нас ждали свежесваренный Лилей кофе – подруга всегда утверждала, что это единственный удающийся ей вид кухонной деятельности – и вкуснейшие оладьи с изюмом, уже остывшие. Засунув в рот последний кусок, Лиля снова взялась за телефон.

– Слушай, – на этот раз и у нее был испуганный вид. – Не может ведь быть такое, чтобы такая напасть продолжалась и число неадекватов увеличивалось?

– Ты про ребят? – от ужаса поперхнулась я.

– Да я уже просто не знаю, что и думать! Ну, не отвечают, хоть убейся!

Я не знала, что сказать, но Лиля быстро взяла себя в руки, и вот уже распоряжалась и строила планы по-прежнему:

– Ладно, тогда мы их самих сейчас навестим. Если не застанем, пойдем в институт, там кто-нибудь да будет. Ты, Сав, не бойся, на улице полно полицейских, я с утра мониторила ситуацию.

– Мне нужно дождаться… насчет ключа.

– Оставим его бабане, я слышу, что она уже встает, так будет даже лучше! Ну, в смысле – ты отвлечешься и не будешь с ума тут сходить.

В глубине души я была согласна с подругой: каждый шум лупил разрядом по моим нервам, я ежесекундно ждала звонка в дверь и боялась этого до жути. Потому что знала: я наверняка увяжусь следом за командой. А что может ждать меня в родной квартире – даже думать страшно!

– Так, стаю папа на рассвете выгуливал, но, думаю, нужно вывести их буквально на минуточку, иначе может случиться конфуз. Одевайся, Саввочка, а я пока все подготовлю.

И вот уже Лиля испарилась из кухни, в коридоре созывает собачью команду, через дверь переговаривается с Анной Семеновной. Я вынуждена была признать, что сегодня с утра подруга была для меня слишком быстрой. Я же, стоя у окна, допивала остывший кофе и разглядывала улицу: по ней то и дело проносились машины скорой помощи, проходили наряды из двух-трех полицейских. Вдруг мелькнула мысль, что я тоже могу попробовать позвонить Володе: вот будет удивительно, если на мой звонок он ответит.

Ну, я попробовала, даже два раза набрала – чуда не случилось, конечно. С горя рискнула даже набрать Нику, хотя никогда прежде не звонила ему первой – прошло три звонка, потом сброс. Проникнувшись тревогой не меньше подруги, я рванула в Лилину комнату за одеждой и через пару минут уже стояла в прихожей, втискивая ноги в подсевшие от влаги осенние туфли.

Мы вышли во двор и из предосторожности замерли у самого парадного, псы, натягивая поводки, дружно возмущались таким ограничением их свободы и невозможностью оросить любимые скамейки и