Разбитые песочные часы - Дж. Л. Борн

и Билли поползли, плотно прижимаясь к покрытию — не потому, что это было необходимо, а потому, что им было чертовски страшно. Как пригибаться при выходе из вертолёта: необязательно, но и не худшая идея.

Они добрались до груды разбитых машин. Река ходячих внизу достигла пика, заставляя мост заметно вибрировать. Док снова выглянул и увидел не меньше полукилометра движущихся трупов по обе стороны.

Твари, похоже, даже не подозревали, что добыча наблюдает за ними сверху.

Некоторые упыри пытались оторваться от стаи, но быстро возвращались, снова втягиваемые гулом орды.

— Давай передохнём и перекусим, — тихо сказал Док.

— Отличная идея. У нас есть минут двадцать.

Они вскрыли просроченные энергетические батончики и запили их йодированной водой, пока мост дрожал под ними, а ничего не подозревающая река мертвецов катилась по заброшенному шоссе в никуда.

ГЛАВА 20

Арктика, север

Крусоу, Марк и трое других выживших с заставы собрались в конференц-зале рядом с центром управления. Военные консультанты станции — Брет и Ларри, а также учёный Хэ Вэй Чин — стояли вместе, всё ещё в тяжёлой зимней экипировке, покрытой коркой льда.

Хэ Вэй говорил на очень ломаном английском и порой невольно развлекал остальных политически некорректными шутками. До назначения в Арктику он был гражданином Китая и подал заявление на получение гражданства США. Он добровольно отправился на Заставу-4, чтобы ускорить рассмотрение заявки. Ускоренное получение гражданства было одним из стимулов участия в тяжёлых американских арктических исследовательских программах.

Все звали его «Кунг-фу», или просто Кунг, — из-за заметного сходства с Брюсом Ли.

Хотя Крусоу, Марк и Кунг провели последние месяцы бок о бок с Ларри и Бретом — в комплексе, едва превышавшем размерами современную космическую станцию, — они знали о них немногое, кроме того, что оба были военными и входили в состав миссии ещё до того, как «всё полетело ко льду».

Многие американские оперативники, пережившие восстание нежити, подозревали, что по всему миру существуют сотни секретных объектов, замаскированных под научные станции. До падения человечества Застава-4 официально занималась бурением ледяных кернов, как и другие арктические базы, принадлежавшие десяткам стран.

Ларри и Брет никогда не обсуждали свой военный статус, однако их стрижки и манера поведения выдавали их сразу. Как и прочие «свежие пополнения», новые сотрудники прибывали вне сезона зимовки на модифицированном самолёте C-17. Лица менялись, но повадки оставались прежними.

Теперь Ларри был серьёзно болен, и его состояние ухудшалось уже несколько недель. Марк подозревал тяжёлую пневмонию. На лечение ушла половина оставшихся антибиотиков, но без заметного результата. Большую часть времени Ларри едва держался на ногах, и Брет помогал ему передвигаться по станции. По крайней мере, он оставался достаточно сознательным, чтобы носить маску.

Остальные не могли рисковать заражением — особенно Крусоу. Если бы он выбыл из строя, все они, скорее всего, замёрзли бы насмерть менее чем за восемнадцать часов. Именно он поддерживал работу генераторов и каким-то образом производил примитивное биотопливо из остатков химикатов и пищевых жиров.

Он явно не относился к категории расходного материала.

• • •

— Ладно, спасибо, что пришли, — сказал Крусоу. — Перейду сразу к делу: мы установили контакт.

— С кем? — резко спросил Брет.

— С «Джорджем Вашингтоном».

— Нас, чёрт возьми, спасут! — воскликнул Ларри, закашлявшись в маску.

Крусоу покачал головой:

— Не совсем. Они находятся в Мексиканском заливе и не смогут добраться сюда, даже если захотят. Мы на тихоокеанской стороне Полярного круга. Даже весной и при наличии ледокола это заняло бы слишком много времени. К тому моменту у нас закончатся припасы, и мы буквально превратимся в ледяные статуи. Поэтому нам нужно разрабатывать запасные планы.

Ларри снова закашлялся, после чего сменил маску.

— Какие ещё планы? Мы здесь как на марсианской базе. Без эвакуации через месяц-два замёрзнем.

— Возможно. Но сдаваться я не собираюсь, — ответил Крусоу, чуть повысив голос. Затем он успокоился. — У нас мало топлива, но у меня есть план.

— Мы слушаем, — сказал Брет.

— Я переоборудовал Сноукэт для работы на биодизеле. Это позволит использовать остатки обычного топлива для поддержания минимальной температуры — около пятидесяти градусов по Фаренгейту, то есть примерно +10 °C. Нам придётся спать в зимней экипировке и начать изолировать внешние секции комплекса. Сейчас мы рассредоточены, а это съедает энергию. Ларри, вы с Бретом перебираетесь в жилой модуль и герметизируете свои зоны.

— Постой! Почему именно мы должны переезжать? — вспылил Брет.

— Потому что иначе вы замёрзнете. Я контролирую тепло, свет и энергоснабжение. Через сорок восемь часов ваши секции будут отключены. Ничего личного. Мне нужно быть рядом с оборудованием, и я не собираюсь переселяться в военный отсек к вашему «железному лёгкому».

Ответа не последовало. Оба военных понимали ситуацию.

После паузы Ларри спросил:

— Биодизеля меньше, чем обычного топлива. Где ты возьмёшь сырьё?

Крусоу тяжело выдохнул:

— Вот здесь начинается самая неприятная часть. До сих пор мы использовали старое растительное масло. Оно заканчивается. Думаю, я нашёл другой источник жира — достаточно, чтобы «Сноу-кэт» прошёл около сотни миль по льду и, возможно, вывел нас в зону радиосвязи.

Брет перебил:

— Если речь о собаках —

— Нет. Собак мы не трогаем, — резко сказал Крусоу. — Жира в них недостаточно.

— Тогда что? — спросил Ларри.

Крусоу выдержал паузу.

— Нам придётся спуститься в ущелье… и встретиться со старыми друзьями. Некоторые из них были довольно упитанными. Их тела замёрзли и хорошо сохранились. Внизу может лежать несколько сотен фунтов жира — примерно сто тридцать шесть килограммов. Этого хватит, чтобы выбраться отсюда.

— Ты спятил, — тихо сказал Ларри.

— Возможно. Но если у тебя есть лучший способ запустить генераторы и вывезти нас с этого ледяного шельфа — говори. И давай честно: ты слишком слаб, чтобы спуститься туда. Спуск больше двухсот футов почти отвесный. Нам нужны двое внизу и двое наверху с собаками, чтобы вытягивать тела.

Все молчали.

Крусоу не дал времени на раздумья:

— Ну что ж. Кто из вас, мерзавцев, идёт со мной?

• • •

За неделю до прибытия на Оаху

Мы с Сайеном наконец освоились с распорядком жизни на подводной лодке. Разобрались в иерархии привилегий. У меня уже были «морские ноги», но служба на подлодке — это совершенно другая культура.

Я помогаю в радиорубке — главным образом из корыстных побуждений. Пользуясь доступом, я отправил сообщения на «Джордж Вашингтон» и передал семье в «Отель 23», что со мной всё в порядке. Пока никто не возражал.

Последнее сообщение от Джона:

«Тара шлёт любовь».

Всего три слова — но даже такие короткие вести значат очень много. Я отсутствую