Бисквит - Ким Сонми

– И что же такого шумного делала медсестра Пак?

– Она так громко шуршала оберткой от шоколадки, что это вывело меня из себя. Вы поймете меня, если сами услышите. Хотите покажу?

Я достал из кармана шоколадную конфету, снял с нее фантик и нарочито громко зашуршал им. Морщины на переносице старшей медсестры становились все глубже.

– Вы приняли сегодня свои лекарства?

– Ах, точно. Не принял. Но у меня не было выбора, медсестры О и Син в курсе об этом, но просто проигнорировали меня.

Видимо, моя намеренно запинающаяся речь сработала, потому что старшая медсестра перевела строгий взгляд на двух медсестер, стоявших у двери кабинета. Те испуганно замахали руками, отнекиваясь.

– Сон Джесон, как это мы вас оставили без присмотра? Не нужно на нас наговаривать!

– Вы сказали, что принесете мне что-нибудь поесть, чтобы я смог выпить таблетки, но так и не пришли.

В больнице всегда серьезно относились к приему лекарств. Как я и планировал, атмосфера начала накаляться, и на медсестер О и Син уставились как пациенты, так и другие сотрудники. Поняв, что все внимание приковано к ним, они опустили головы.

– Немедленно извинись. Ты ведь обещала позаботиться об обеде Сон Джесона.

Под пристальными взглядами медсестра О сделала вид, что у нее проснулась совесть. Она ткнула локтем медсестру Син, которая недоуменно фыркнула.

– Мы договорились сделать это вместе. Хочешь на меня все свалить?

Моя догадка оказалась верна – никто не позаботился о моих лекарствах. О и Син тут же начали перекладывать ответственность друг на друга так же быстро, как прежде спихнули работу на медсестру Пак. Их сплоченность, которая казалось крепкой, когда они обижали других, на деле была хрупка. Пациенты, которым не хватало развлечений в больничной рутине, тоже не остались в стороне и начали подливать масла в огонь.

– Хватит.

Старшая медсестра, осмотрев притихшую аудиторию, первым делом освободила медсестру Пак от липкой ленты. Похлопав ее по спине, она ласково похвалила ее. Теперь на Пак будут обращать внимание и ее всегда будут помнить, как несчастную медсестру, пострадавшую от приступа пациента с навязчивыми идеями. Все шло так, как я и задумал: теперь медсестры, любившие травить других, больше не смогут доверять друг другу, а Пак перестанет быть белой вороной в коллективе, и ее образ станет четче. Но почему она плачет?

Старшая медсестра, утешив Пак, бросила строгий взгляд на медсестер О и Син. Началась череда выговоров, но на этот раз мне было приятно их слушать. В словах старшей медсестры крылось предупреждение, что за унижение коллег рано или поздно придется ответить. Похоже, она была в курсе общей атмосферы в больнице. Могла бы вмешаться и остановить травлю, раз знала об этом раньше.

Я огорченно взглянул на нее, и тут же часть замечаний досталась и мне. Она начала читать нотации о том, что, даже если раздражает звук, не стоит прибегать к столь опасным выходкам. Поняв, что я слушал лишь вполуха, она строго посмотрела на меня. Взгляд рассудительного взрослого обладает силой, которая заставляет невольно испытывать угрызения совести. Под предлогом приема лекарств я потихоньку покинул комнату.

Во всей этой суматохе я и позабыл, что изначально пытался найти способ сбежать из больницы. Но даже изобретатель не смог бы придумать, как использовать клейкую ленту для побега. Поэтому я решил изменить тактику и найти рычаг для переговоров с врачом-шарлатаном. А возможно, даже и для угроз.

Вдруг мне пришла в голову идея: надо взять в заложники кого-то достойного стола переговоров. Это должно быть нетрудно, раз у меня так ловко получилось провезти медсестру Пак на коляске. Я оглядел комнату отдыха, подбирая подходящую кандидатуру, чтобы пощекотать нервы врача. Пациенты выглядели вялыми, а медсестры – раздраженными. Кто бы еще мог подойти?

Неожиданно в комнате отдыха раздался странный звук. Одна из уборщиц, увлеченная шумной развлекательной программой по телевизору, случайно задела ведро, и оно с грохотом перевернулось. Бинго. Я подошел к ней и, пока она вытирала воду сидя на корточках, попросил пройти за мной в кладовую и торжественно покинул комнату.

И вот уже уборщица в застиранной синей униформе сидит передо мной со связанными руками и ногами – не теряя времени, я затолкал ее в кладовую по аналогии с медсестрой Пак и обмотал клейкой лентой. Полрулона ушло на тело, и теперь ее руки были крепко связаны.

Уборщица и глазом не моргнула, пока я ее обматывал. Напротив, казалось, что ей даже чересчур комфортно. Это резко контрастировало с поведением медсестры Пак. Интересно, пришла ли она в себя после того, как старшая медсестра ее поддержала? Почему-то мне было немного не по себе – возможно, из-за того, что я видел ее слезы.

– Послушайте. Я должен покинуть больницу, у меня есть свои причины на это. Поэтому я взял вас в заложники. Понимаете?

Уборщица, шевеля опухшими пальцами, кивнула подбородком.

– Ладно.

– Пока мой план не сработает и я не сбегу, вы останетесь здесь в подсобке. Потом кто-нибудь вас освободит. Так что волноваться не о чем, я обязательно сообщу о вашем местоположении, когда выберусь отсюда. Но пока что вам нужно сидеть тихо. Согласны?

Уборщица больше не смотрела на меня, она уставилась на выпрямитель для волос на полке. Откуда он вообще здесь взялся?

– Вы же понимаете, что происходит? Что скоро вы останетесь тут взаперти?

– Да, понимаю.

– И вам не страшно?

– Я так устала за день. Мне бы не помешало спокойно передохнуть. Только знаешь, есть охота. Дай-ка шоколадку.

Я на автомате достал из кармана больничной пижамы шоколадную конфету и протянул ей. Уборщица пошевелила крепкими плечами и, пока я еще не успел осознать, освободилась от скотча и взяла шоколадку.

– Откуда вы узнали, что у меня есть шоколад?

– Главврач велел пополнить корзинку со сладостями, потому что ты все забрал. А еще я слышала, ты медсестру Пак до слез довел? Она хоть и крупная, но слишком наивная для таких шуток. Тебе стоит извиниться перед ней.

– Довел? Да я сам чуть не разрыдался! Она мне руку поцарапала: вот, смотрите! – Я показал ей царапины на предплечье.

– Так ты первый ее скрутить хотел.

– Потому что она шумела.

– Ты здесь, чтобы вылечиться от этого.

Ответить было нечего – она права.

– Извинишься?

– Посмотрим. Передайте медсестре Пак, чтобы она обрела уверенность в себе.

«Пусть больше не исчезает», – эти слова я оставил при