Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Пей и ешь, — чародей кивнул на поднос. — Тебе необходимо набраться энергии, она тебе очень пригодится. Потом я познакомлю тебя с нашим общим планом.

Мидас отпил глоток горячей черной жидкости, ощутив приятный аромат, и допил ее до конца.

— Божественный напиток, — вздохнул он полной грудью, потом ощупал себя, желая еще раз убедиться в реальности происшедшего. — Чувствую — значит живу.

— Живешь ты в новом качестве уже два дня, — пояснил Колымей. — Почти столько времени мы дали тебе поспать. Лишь двенадцать часов ты бодрствовал, когда добирался сюда.

— Припоминаю, — задумчиво произнес Мидас. — Это сон притупил мою память. Теперь вижу… Во всех подробностях. Вижу свое бегство… И людей, и город, и лес, и болота…

Он поежился, слегка содрогнувшись. Его новая плотская оболочка была непривычной, тесноватой для духа. Но он знал, что только в процессе биологической регенерации дух может стать составной частью тела, что этот процесс восстановления всегда сопряжен с неприятными ощущениями.

— Надеюсь, ты в полном здравии? — спросил Колымей.

— Благодарю. Физически нормально, но потребуется время, чтобы почувствовать себя полноценным землянином.

— Землянином, в жилах которого, между прочим, течет моя кровь, — глаза Колымея засветились. — Поэтому мы с тобой ближе, чем с кем-либо другим.

— Знаю, что я — Мидас, а мое тело принадлежало Рэму. Он умер, а я жив. Знаю, что у него, как у каждого человека, был отец. Это — ты. Но я не твой сын, как бы ты этого не желал. И родина у меня другая — красная планета Гефест, где я был счастлив, свободен и любим.

— К сожалению, это так, — с горечью признался Колымей. — Но мы с тобой объединены не только общим генетическим кодом, но и общей целью.

Он умолк, выжидательно глядя на Мидаса, доедавшего гречневую кашу с мясом.

— Не для того я совершил этот головокружительный полет, чтобы разбираться в родстве, — последовал ответ. — Во мне живет страсть к познанию Абсолютной Истины, стремление проникнуть острием своего разума в сердце вашего мира. И тут я полностью в твоем распоряжении.

Колымей знал, что гостя больше волнует миссия посланца извне, по-этому приступил к изложению своего плана. Он объяснил, что в замке проживают две дамы: его дочь и подруга Игната Полина Свиридовна. Для избежания излишних кривотолков необходима конспирация. И протянул Мидасу исписанный тетрадный лист.

— Тут твоя короткая вымышленная биография, она пригодится на все случаи жизни. Выучи ее, тогда у тебя будут ответы на многие вопросы.

Мидас согласно кивнул и забрал лист.

На какое-то время Колымея осенило: он мог бы с помощью гипноза попытаться восстановить память в прежней материи. Но возможно ли соединить две памяти в одну — он не знал. А если удастся? Что даст это, если эксперимент пройдет успешно? Тогда при определенных обстоятельствах одна память будет возобладать над другой, а этого допускать нельзя: иначе мозг Мидаса заразится земной болезнью. И он отказался от этой идеи.

— Скажи, Мидас, как ты представляешь свою миссию?

— Повторяю, я снизошел сюда, чтобы открыть врата, ведущие к Абсолютной Истине. Иначе вы всегда будете маячить меж двух миров — низшим и высшим. Пока Творец, к вашему счастью, не обрушил свой гнев на грешную Землю.

— Как? Тебе известно состояние нашего планетарного общества?

— В общих чертах. Существует Центральная галактическая база данных. Она содержит даты рождения, жизни и смерти планет. Не все из них располагают правом на бессмертие.

— Проблема в общественном развитии?

— Можно и так сказать. В Млечном Пути множество миров. Гефестцы посещали такие планеты, как Эрида, Аргусу, Фетида, Дафна. Они необитаемы, хотя следы присутствия там разумных существ налицо. Их постигла великая кара.

— Но почему?

— Есть древнейшая в мироздании игра — шахматы, инспирированная свыше. Она представляет собой материальное воплощение определенных формул, связывающих воедино пространство, время, энергию. Надо только уметь читать эти формулы. Возьмем, к примеру, гамбит. Это такое начало партии, где жертвуется фигура или пешка ради получения активной позиции. Вот что произошло на Фетиде. Дьявол пожертвовал людям плотские потехи, полную вакханалию, вплоть до братоубийства, а взамен завладел их душами, стремясь во что бы то ни стало создать общество с больной психологией. И он преуспел в этом. В результате люди сами себя погубили. Их разум был нацелен не на созидание, а на разрушение.

Колымей слушал и думал, как это все напоминает то, что происходит на Земле.

— Астрологам, — заметил он, — давно известно существование в пространстве разных миров и цивилизаций. Есть упоминания о них в древнейших манускриптах. Но землянам не скоро удастся проникнуть туда. Может быть у тебя есть какое-то предложение?

— Я не собираюсь делать скоропалительные выводы, пока сам не посмотрю ваш мир.

— Это как раз то, что требуется, — вздохнул Колымей. — Проблема эта давно волнует меня. Ради этого я прошел адские муки, проникая в смысл древнейших оккультовых наук, постигая тайны магии. — Он умолк, чтобы погасить в себе набегавшую экспрессию. — Ты еще молод, полон здоровья и силы. Смотри спокойно в будущее и покорно иди путем, предначертанным бессмертным. Теперь это твой мир, хочешь ты этого или нет. Перед тобой — дорога в неизведанное. Ступай по ней. И как бы ты не был далек от меня, от нашего болотного царства, знай, что здесь тебя любят, ждут, за тебя волнуются.

Колымей был убеждён, что взгляд с галактической высоты на его маленькую планету, поможет увидеть, нащупать пути выхода человечества из трясины. Он верил Мидасу, чей мозг наделен исключительными знаниями, психотропными способностями.

В проеме двери возник улыбающийся Игнат.

— Ты прав, Колымей, — он воззрился на чародея, — теперь Мидас прописан на наших болотах. И если он позавтракал и бодр, то почему бы нам не приступить к занятиям.

Пока Игнат не мог понять, кто такой Мидас и как с ним надо держаться. Он особенный: часть его — чистый дух, часть — неуемная энергия, часть — что-то непостижимое. Игнат надеялся, что общение с космическим визитером поможет ему иными глазами взглянуть на «Тайны истории» — свою будущую книгу, в которой еще так много белых пятен.

— Бери, терзай его, — кивнул Колымей. — Но не переутомляй. Располагайтесь в моей библиотеке; там найдете не только уют, но и ответы на любые вопросы.

Действительно, главным храмом знаний здесь была библиотека: в ней все располагало к работе. Колымей постарался, чтобы стены оделись в кожаные панели, полки были забиты множеством книг, — расположенных по тематике. Были здесь и древнейшие фолианты,