Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Что-то не видно нашей Кассандры, — лукаво заметил он, поглядывая то на Мидаса, то на Полину.

— С минуты на минуту будет, — сообщила Полина. — Наводит марафет.

И тут же в просветах ползучих растений, обволакивающих металлическую конструкцию беседки, все увидели Кассандру. Казалось, она не шла, а плавно летела по террасе. Ее волосы цвета спелого каштана волной плескались по воздуху. Два маленьких взволнованных грудных бугорка выпирали из-под легкой розовой ткани. Когда она, запыхавшись, вбежала в беседку, Колымей тут же представил гостя.

— Дочь моя, это наш Мидас.

— С благополучным возвращением, — раздался ее мягкий голос и тайные мысли закружились в ней: «Я знала, что это он, что мы знакомы целую вечность!» Растерянная и изумленная она села рядом с отцом, не отводя от гостя глаз и чувствуя учащенные удары сердца — они, как волны, перекатывались внутри. — Рада видеть тебя!

Мидас поднял большие карие глаза, улыбнулся, однако взгляд его оставался холодным и отчужденным.

— Спасибо, — откликнулся он.

— Разве мы с тобой раньше не встречались? — удивилась она, видя, что ее принц не выразил особой радости.

— Возможно, — в глазах Мидаса зажегся огонек и тут же погас.

— Такое часто случается, — оценив ситуацию, вмешалась Полина. — Бывает, встретишь человека, вроде бы знакомого, даже очень, но никак не припомнишь, откуда его знаешь. Такое бывает… Двойников на свете много. — Она опустила локти на стол и посмотрела на гостя весело, с притворным восхищением. — Скажи, Мидас, ты к нам прямо из города?

— Нет.

— А откуда же?

Колымей понял, что в самый раз прервать этот допрос. Он поднял бокал и произнес:

— Этот тост я провозглашаю за нашего дорогого гостя, моего бывшего студента, одаренного и одержимого идеями. Он всегда был для меня надежным помощником в проведении экспериментов. Наш союз с ним дал прекрасные плоды: сейчас Мидас — автор нескольких оригинальных монографий по философии и оккультике. Я попросил Игната разыскать его, и вот он здесь, с нами. Прошу выпить за него, за его дальнейшие успехи в научной деятельности.

Когда бокалы со звоном чокнулись, Колымей не мог не заметить неладное в настроении Кассандры: он прекрасно знал, чем это вызвано. Дочь отпила глоток и выжидательно замерла. Потом встала из-за стола и побрела в дом.

Только за парадной дверью перевела дыхание. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь ее вздохами. Почему он не узнал меня?.. Эта фраза мучала, угнетала, вызывала жуткую душевную боль. Нет, это не галлюцинация — и во сне являлся тот же образ, точь-в-точь. Я бы не спутала его ни с кем… И голос тот же — эмоциональный, бодрый, уверенный. Но почему?.. Должно же этому быть какое-то внятное объяснение?

Она направилась к лестнице. Пройдя несколько ступенек, остановилась. Ее неожиданно осенила мысль и, подвластная ей, она взбежала на второй этаж, с трепетом ворвалась в свою комнату, затаилась у занавешенных темной тафтой картин. Наконец, резким движением сдернула с одной из них покрывало и замерла, как изваяние. С картины на нее смотрел Мидас. Да-да, Мидас! Поразительное сходство!

Это он являлся к ней, это он обнимал ее, это с ним она предавалась безумной страсти. Она запомнила каждую черточку его образа, каждую деталь, даже этот шрам на верхней губе. Господи! Но разве может на яву присниться тот же сон?

Вдруг ее тревожные раздумья прервал настойчивый стук в дверь. Она бросилась к выходу, откинула щеколду.

В дверях стоял Мидас.

Он вошел в комнату уверенным шагом, той самой знакомой походкой, которую она видела не раз.

— Я долго ждала тебя, Мидас, — в ее глазах вспыхнули крохотные голубые искорки, тело трепетало, по коже пробежала надежда радостного ожидания, — я долго ждала тебя, Мидас… Можно мне называть тебя Мидасом?

— Конечно. Но… я не совсем понял…

— Могу объяснить. — Она выхватила из груды картин одну из своих работ и показала ему. — Этот образ для тебя что-то значит?

Он нахмурил лоб, задумавшись.

— Нет.

Она взяла его за руку и подвела к зеркалу трюмо.

— Посмотри на себя и на эту картину… Она нарисована месяц назад. Посмотри внимательно.

Мидас впервые увидел свое зеркальное отражение. Его взор долго блуждал по зеркалу.

— Ах, вот в чем дело, — наконец произнес он. — Ты рисовала меня?

— Да.

— Говоришь, месяц назад?

— Да. Скажи, можно ли нарисовать точную копию человека, не зная его?

Сбитый с толку, он уставился на Кассандру. Вся ее внешность взывала к сочувствию и пониманию. Милое личико с голубыми глазами и чуть пухлыми губами,. Простенькое ярко-розовое платьице… Мягкие и округлее руки, плечи… Она выглядела очень взволнованной, а он без малейшего смущения бесцеремонно разглядывал ее. Сперва решил, что она приняла его за Рэма, сына Колымея. Но можно ли влюбиться в родного брата? В конце концов, подумал он, зачем утруждать себя попытками проникнуть в эту странную, но, несомненно, возвышенную душу. Смог он блестяще доиграть роль покойника, так почему бы не сменить амплуа? Поймав на себе ее чувственный взгляд, он улыбнулся и потрепал ее по щеке.

— Теперь все вспомнил… Ну, как же?

— Ты вспомнил? — с наивным любопытством спросила она,

— Да. Я бесконечно рад и благодарен, что ты не забыла меня… Видимо, гипноз приглушил мою память.

Какая-то неведомая сила вдруг повлекла его к ней. Кассандра не могла этого не заметить. Она поняла, что вовсе не одинока, что мир снова пришел в буйное движение, пробудив в ней радость желания.

— В твоих глазах я вижу все, что происходит в твоей душе, — улыбнулся он. — Спасибо за верность.

— Рада слышать, — в замешательстве произнесла она. — Там, в беседке, наверное, заждались нас. Пойдем?

— Пойдем.

Когда они вернулись, то встретили обитателей болот за оживленной беседой.

27

Жан застал Вадима веселым и жизнерадостным.

— Вижу, дело идет на поправку, — порадовался Жан.

— Я почти в форме, — весело откликнулся Вадим. — Правда, врачи говорят, что первое время буду похрамывать.

— Теперь ты нужен мне как никогда, — признался Жан. — Правда, последние дни не назовешь добрыми, но они были для меня полезными.

И он рассказал о своем разговоре с Маркиным, о реакции шефа на ход расследования, сообщил, что два «жигуленка», хоть и не первой свежести, уже получены.

— Они из числа арестованных гаишниками, — пояснил он. — Радуйся, теперь и у тебя будет своя персональная тачка. — Потом возвратился к делу: — Думаю, Светлана рассказала тебе значительно больше, чем ты думаешь.

— Ты о чем?

Жан поделился своими соображениями о «принципе древа», тайна которого посетила его по дороге в больницу.

— А ведь точно! — у Вадима даже округлились глаза. — Если это действительно так, то тут