Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Что ты имеешь в виду?

— Ресторан «Заря». Если следовать, твоим рассуждениям, то это заведение засветилось, поэтому Васин изворачивается, делает все, чтобы срочно убрать от себя всякие подозрения и… сохранить свою ветвь. Весьма жестокий принцип, но безукоризненно мудрый. Значит, нам придется иметь дело не с дураками. — Натянуто улыбнувшись, Вадим заключил: — А ты башковитый, Жан, у тебя железная логика.

— Интуиция подсказывает, что это хорошо организованная группировка, на которую нельзя выходить с голыми руками. Такой наркобизнес процветает во многих странах и, не сомневаюсь, принцип тот же. Чтобы поддерживать жизнедеятельность подобного дерева, его корни надо щедро подпитывать. А корнями таких центров всегда были властные структуры…

— Ты имеешь в виду…

— Да, имею в виду людей, облеченных властью. Без их поддержки не может процветать организованная преступность. Чтобы сохранить видимость работы правоохранительных органов, им разрешается убирать кого-то из мафии для отчетности о борьбе с нею. Но не дай Бог потревожить сам центр, где действуют свои законы! Его агенты, завербованные за солидный куш, уже успели проникнуть во все структуры власти, имеют доступ к нужной информации.

— Но их можно вычислить и наказать?

— Это мафию не смущает, — продолжал Жан. — Практически повсюду найдутся люди, которых можно купить. Поэтому и величают глав таких центров кокаиновыми королями. Имена их нигде не упоминаются, их всенародно не чествуют, но они правят городом, областью, страной…

— Думаешь, и в нашем управлении есть такие люди? — озабоченно спросил Вадим.

Жан промолчал.

— Ты можешь поделиться со мной своими соображениями на этот счет?

— Пока нет, они в стадии созревания, — уклончиво ответил Жан и улыбнулся: — Хватит философствовать. Сейчас наша задача выловить хотя бы одного такого подонка, чтобы заткнуть Маркину глотку. Наш шеф из тех, кто нос держит по ветру.

— Флюгер!

— Именно, — усмехнулся Жан. — Недооценивать его нельзя, как и всю мафиозную шайку, Светлана много знала, но лишь частичку успела нам сообщить. Поэтому ее хладнокровно убрали, как убирают мусор из дома. Ты «Городские новости» читал?

— Ага. Кто, интересно, выболтал это прессе?

— Твой любимчик Маркин.

— Умоляю, не упоминай о нем хотя бы в больнице, — горько усмехнулся Вадим, — Мне кажется, что он дальше своих личных интересов ничего не желает видеть. Будь моя воля, я бы только за то, что он протрепался газетчикам, оторвал бы ему член.

— А я бы заставил Маркина съесть его, — поддержал реплику Жан. — А ты веришь тому, что написано под заметкой в «экстренном сообщении»?

— Верю, что Рэма видели в городе… То есть Рэм умер, но только наполовину.

— Ты что, долбанулся? — Жан язвительно скривил губы. — Видно тебя действительно сильно шмякнуло головой об асфальт. А что говорит твой невропатолог?

— Не паясничай, — крякнул Вадим. — Придет время — докажу.

Жан не мог знать, что у его помощника есть сногсшибательная версия, долго созревавшая в недрах его сознания. Вадим намерен проверить ее. Но сказать Жану о том, что труп мог сбежать, значило бы стать объектом новых насмешек, прославиться сумасбродом.

— Ну, я пойду, — Жан встал и пожал больному руку.

— Только остынь, — посоветовал Вадим. — Можно и о себе подумать.

— Теперь я вряд ли могу думать о чем-либо другом.

Выйдя из палаты, Жан отыскал медсестру.

— Вас, кажется, зовут Кларой? — спросил, он.

— Ну? — смутилась она.

— Очень прошу, Клара, никого из посторонних, особенно мужского пола, не впускать в палату к Вадиму Михайловичу. И ни под каким предлогов.

— Почему?

— Потому что он жертва покушения…

Маховик расследования раскручивался. Оставалось раздавить хоть один гнилой плод закодированного дерева, а там, глядишь, и до ветки рукой подать.

Утром в дверях кабинета появилась Наташа и вручила Жану нераспечатанный конверт.

— Вадим переслал, — кратко пояснила она.

Это был отчет о том злополучном дне, приковавшем Вадима к больничной койке. Жан достал из настенного шкафа папку для второстепенных фактов расследуемого дела, вложил туда конверт. Будет чем размять мозги на досуге, подумал он. Впрочем… Он распечатал конверт — в нем восемь страниц, исписанных мелким почерком. Пробежал глазами по тексту, сосредоточил внимание на диалоге между Вадимом и Светланой.

«Год назад, — читал он. — Светлана с мужем была в загородном местечке Пустошь Бор — на бывшей даче бывшего первого секретаря обкома партии (Жан, обрати внимание на этот прелюбопытный факт). Когда к власти пришли реформаторы, а это было девять лет назад, дачу на паях официально выкупили три текстильных предприятия для отдыха своих рабочих. Но в дальнейшем почему-то единственным хозяином стала база «Верхневолжсктара». Возможно, она каким-то образом приватизировала эту территорию со всеми постройками. Дача усиленно охраняется, но тем не менее Рэм со Светланой прошли туда беспрепятственно. Выходит, что Рэм там был своим человеком. По словам Светланы, там все утопает в роскоши: великолепные коттеджи, теннисный корт, бассейн с фонтанами, финская сауна, прислуга из отборных красавиц…»

Он отложил письмо, задумался, пытаясь извлечь из этого текста хоть какую-нибудь наводящую информацию. Внезапно осенило: «Нет ли тут прямой связи между базой и «принципом древа»? Не в Пустошь Бор ли стекаются загадочно зловещие ветви таинственной мафии?

Жан связался по телефону с администрацией района. Оказалось, что база зарегистрировала свой новый юридический адрес в январе прошлого года, и ничего общего она не имела с лагерем отдыха рабочих. Ее начальник Иван Васильевич Карпухин имеет хорошую репутацию: депутат областного законодательного собрания, известен своей благотворительной деятельностью.

Жан достал из ящика стола телефонную книгу, отыскал нужный номер, набрал его.

— База «Верхневолжсктара», — услышал он приятный женский голос. — Можно пригласить к телефону Ивана Васильевича? — спросил Жан. — Он по делам выехал в город. А кто его спрашивает?

— Следователь Осипов, — после короткой паузы отчеканил Жан.

— Следователь? — раздалось в ответ и на другом конце провода воцарилось длительное молчание,

— Вы меня слышите? — крикнул Жан.

— Да-да, слышу, — отозвался тот же приятный голос. — Скажите, что ему передать, когда вернется?

— Разговор личный, конфиденциальный, — Жан сделал ударение на последнем слове и добавил: — Я позвоню позже.

Он молча поглядел на телефонную трубку и со злостью швырнул ее на аппарат.

Ехать туда одному не безопасно. К тому же он понимал, что к разговору с Карпухиным пока не готов. Ну, выяснит — работал там Рэм или нет. А дальше? Не надо быть пророком, чтобы предвидеть ответ: такого там знать не знают. И на этом все заглохнет. Благоразумнее было бы попытаться внедрить туда своего человека. Но кого? Маркин подмогу не обещает. Лучше оставить эту идею открытой до выхода на работу