Голос нации - Александр Науменко

Кардиохирург с руками бога и душой бухгалтера. Он был частью её витрины. Успешная женщина должна иметь успешного партнёра. Они смотрелись великолепно на благотворительных вечерах. Но боже, как же с ним было скучно. Сейчас, когда в крови ещё бурлил адреналин после эфира, мысль о том, чтобы сидеть два часа за столом и слушать про новые методы аортокоронарного шунтирования или про то, какой ремонт они сделают в загородном доме, вызывала почти физическую тошноту.

— Эмили, выйди. Серж, ты тоже. Дайте мне пять минут.

Когда дверь за ними закрылась, она взяла телефон и набрала номер, который не был записан в контактах. Она знала его наизусть.

— Сенатор только что призвал к DEFCON 1, — прошептала она в трубку, понизив голос до интимного мурлыканья. — Доволен механиком?

Голос Маркуса в трубке звучал низко, спокойно, с теми властными нотками, от которых у неё по спине бежали мурашки, чуть ли не доводя до оргазма. Он был где-то в городе, возможно, в своём офисе с видом на Потомак, или уже в лимузине.

— Механик был безупречен, Тереза. Ты выжала из него всё, что нужно. Но пьеса только начинается.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужны кадры для второго акта. Сегодня, сейчас. В Мэриленде, на даче у Саймонса, собирается клуб. Закрытая встреча. Без прессы, без протокола. Там будут все ключевые игроки оборонки и пара генералов из Пентагона. Они ждут твоего взгляда. Ты должна быть там через час. Один час, Тереза.

Саймонс. Влиятельный лоббист, серый кардинал военно-промышленного комплекса. Попасть к нему на приватную вечеринку было мечтой любого журналиста. Это был доступ к настоящей информации, к тем решениям, которые принимаются под звон бокалов с виски, а не под прицелом камер.

— Маркус, сейчас почти десять вечера. Алекс ждёт на ужин…

— Алекс оперирует сердца, — перебил её Маркус, и в его голосе прозвучала холодная сталь. — Ты оперируешь общественным мнением. Выбирай, что важнее для истории. И для твоей карьеры. Там будет инсайд, который завтра взорвёт мир похлеще, чем слова Грэма.

Он повесил трубку. Гудки звучали как приговор.

Тереза медленно опустила телефон. Выбора не было. Точнее, выбор был сделан много лет назад, когда Тара Мэйсон решила стать Терезой Мэй. Карьера — это монстр, которого нужно кормить постоянно, иначе он сожрёт тебя.

Она быстро напечатала сообщение Алексу. Пальцы летали по экрану привычно и безжалостно:

«Экстренный выезд. Срочный материал, не могу отказаться. Это бомба. Прости. Перенесём. Целую.»

Она знала, что он не ответит сразу. А когда ответит, это будет сухое «Ок». Алекс устал прощать. Их отношения были красивым зданием, фундамент которого давно сгнил. Возможно, сегодня она нанесла последний удар кувалдой по этой стене. Но сожаления не было. Было лишь возбуждение охотницы, почуявшей крупную добычу.

Тереза встала, сбросила пеньюар и быстро переоделась. Узкие брюки, шёлковая блузка, кашемировое пальто. Она подхватила сумочку Louis Vuitton. В дверях гримёрки она столкнулась с Эмили.

— Отмени всё на завтрашнее утро. Я буду недоступна.

— Но, Тереза, планерка в девять…

— Я сказала: отмени.

— Удачи, босс, — пробормотала Эмили, глядя недоуменно ей вслед.

Тереза уже не слышала. Она шла к лифту, который должен был спустить её в подземный гараж. В её голове уже крутились варианты вопросов для генералов, схемы разговоров с лоббистами. Она чувствовала себя на вершине мира.

В подземном гараже GBN было прохладно и пахло резиной. Её Tesla Model X Plaid стояла на своем месте, чёрная и блестящая, как хищная рыба. Подарок Маркуса за серию репортажей о коррупции в Сенате, которые помогли ему потопить конкурентов.

Она села за руль, ощущая приятную тяжесть двери. Салон встретил её мягкой подсветкой и запахом дорогой кожи. Женщина бросила телефон на пассажирское сиденье, включила зажигание. Огромный дисплей ожил, показывая маршрут. Мэриленд. Трасса 495.

— Поехали, детка, — прошептала она самой себе. — Второй акт начинается.

Она вывела машину на ночную улицу Вашингтона. Город сиял огнями, Капитолий светился вдалеке белым призраком. Тереза включила классическую музыку, Рахманинов, Второй концерт. Драматично и мощно. Как раз под настроение.

Она не знала, что через двадцать минут музыка оборвется. Она не знала, что этот выезд станет не просто погоней за сенсацией, а гонкой со смертью. Она не знала, что «второй акт», о котором говорил Маркус, будет написан не чернилами в сценарии, а радиоактивным пеплом на асфальте.