Происшествие в Рэйвенс-Холлоу. - Александр Науменко

— Элизабет, ты поможешь мне подготовиться к службе?

— Конечно, отец, — ответила девушка.

Пастырь вошел внутрь, а Элизабет на мгновение задержалась на пороге. Она обернулась, глядя на собиравшуюся толпу внизу. Затем она последовала за отцом, и тяжелая дубовая дверь закрылась за ней.

* * *

Всё началось в тот самый вечер, когда старый могильщик Харви, пьянствуя у камина в трактире «Чёрный ворон», рассказывал свою жуткую историю о хохоте с кладбища уже в сотый раз. Свет огня играл на его морщинистом лице, а мутные глаза блуждали по собравшимся. Люди слушали, напряжённо, молча, лишь изредка перебрасываясь словами. Обычные разговоры о скоте и урожае исчезли, уступив место тревожным взглядам. Харви, выпив ещё глоток тёмного эля, продолжал:

— Я вам говорю, это не ветер был. Это что-то другое. Хохот… и могилы разрыты. Сам видел.

Слова его, как яд, проникли в умы селян. Они знали Харви, старого пьяницу, который любил приврать, но в тот вечер в его голосе было что-то особенное, что заставило их задуматься.

— Будь я проклят, если вру!

Вскоре внимание переключилось на одну из старух деревни, Мэри, живущую на окраине, ближе всех к лесу. Она всегда казалась странной, держалась особняком, редко появлялась в церкви, а её дом окружали чёрные кошки, что уже само по себе было дурным знаком. В тот вечер, когда Харви замолчал, первым заговорил Джонатан, молодой фермер:

— А знаете, я тут подумал… Старая Мэри. Она ведь в ночь перед Самайном по лесу бродила. Я видел её. Она листья собирала какие-то. А наутро у неё рука, как говорят, перестала гнуться. Может, это она что-то на кладбище делала?

Эти слова заставили людей замереть. Все знали про руку Мэри. Говорили, что она вдруг заболела, и никто не мог понять, почему. Фонарщик Джек из-за своего стола произнёс, глядя в кружку:

— А кошки у неё… Действительно все чёрные. Странные. И в церковь она давно не ходит.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе. Вновь всплыли воспоминания о бедном Томасе. Люди начали переглядываться, и в их взглядах читался страх. Они росли на историях о ведьмах и знали, что такие признаки нельзя игнорировать. Харви, усмехнувшись, поднял кружку и заговорил снова:

— А ведь точно. Я как раз её видел. На кладбище той ночью. Шла вдоль ограды. Я-то сначала не придал значения, думал, старуха просто мимо ковыляла… А теперь вот думаю, не она ли там хохотала?

Селяне начали перешёптываться, и вскоре слух о том, что Мэри могла быть причастна к странным событиям на кладбище, облетел трактир. Никто из здесь присутствующих не обратил внимания на то, что с каждым новым рассказом могильщика, детали сильно менялись и отличались от предыдущего. Один из мужчин, Уильям, сжал кулаки и твёрдо сказал:

— А что, если она ведьма? Вы видели её колодец? Он недавно высох, а у соседей корова заболела буквально на следующий день. Совпадение? Не думаю.

Каждое новое слово подогревало общий страх. Люди вспоминали ещё и ещё странности, связанные с Мэри: как её дом вечно окутан каким-то мраком, как она шепчет что-то себе под нос, когда проходит по деревне, как будто проклинает. Даже те, кто раньше не обращал внимания на старую женщину, теперь начали искать признаки её нечистых дел.

Пастырь Филипп, который до этого сидел молча, терпеливо наблюдая за разговором, наконец встал. По мнению многих, он всегда был человеком разумным и пытался уберечь деревенский люд от лишних суеверий. Но в этот раз, глядя на собравшихся, он понял, что остановить их будет непросто.

— Хватит! — его голос прозвучал громко и уверенно. — Вы говорите о вещах, которые могут разрушить вашу душу. Ведьм не существует. Это всё суеверия. Мэри, просто старая женщина, которая живёт одна и нечасто ходит в церковь. Это не повод обвинять её в колдовстве.

Но слова пастыря лишь на мгновение затихли в трактире. Люди переглянулись, но страх был слишком велик. Уильям, не желая отступать, пробурчал:

— А если не существует, чего она тогда в церковь не ходит?

Толпа взорвалась одобрениями.

— Следует покончить с этой отрыжкой дьявола! — пьяно завопил могильщик, расплёскивая на стол содержимое своей кружки.

Спустя короткое время, изрядно подвыпившая толпа, несмотря на вопли пастыря, направилась к дому Мэри. Кто-то подпёр дверь поленом, а остальные принялись лить на стены масло. Харви что-то закричав, бросил поданный кем-то фонарь и домик занялся ярким пламенем.

Люди отступили назад, глядя на огонь, слушая вопли Мэри изнутри. На шум подтягивались и другие люди, в том числе и Элизабет. Девушка незаметно улыбалась…

* * *

«Бедный отец, — размышляла она с усмешкой. — Он думает, что может спасти мою душу».

С виду — Элизабет была примером самой добродетели. Вежливая, скромная, с ясными голубыми глазами и светлыми волосами. Люди в деревне любили её и часто говорили, что девушка, воспитанная священником, не может быть иной, кроме как чистой душой и мыслями. Никто не подозревал о тёмной стороне, которая скрывалась под этой маской благочестия.

«Какие же они все глупые, недалёкие».

Несмотря на то, что она была ведьмой, Элизабет могла спокойно заходить в церковь и прислуживать своему отцу. Причина этого крылась в глубокой порочности, пронизывавшей всю общину, включая самого священника.

Церковь, которая должна была стать оплотом святости и чистоты, на самом деле была пропитана грехом и лицемерием.

Пастырь Филипп, вёл двойную жизнь: днём он проповедовал с кафедры, а ночью предавался пьянству и разврату с вдовами. Прихожане, в свою очередь, погрязли в зависти, жадности и других пороках, которые тщательно скрывали за маской благочестия.

Эта атмосфера греха создавала в церкви своеобразную «тёмную ауру», которая не только не отталкивала Элизабет, но даже притягивала её. Святая вода, кресты и молитвы, произносимые лживыми устами, потеряли свою силу против тёмных сил. Церковь превратилась в пустую оболочку, лишённую истинной святости.

Элизабет быстро поняла, что может использовать эту ситуацию в своих интересах. Она не только не боялась церковных атрибутов, но даже черпала силу из окружающего её лицемерия и греха. Каждое воскресное богослужение, каждая лживая исповедь, каждая фальшивая молитва лишь усиливали её ведьмовскую сущность.

Стук в дверь отвлёк её от размышлений. Легкий,