Обрезки и остатки - Райан C. Томас

Никакого ответа. Тишина.

И тут я заплакал - в первый раз со времен Кореи. Это был настоящий плач, такой, который не остановить, если начал, такой, что продолжается, пока внутри все не высохнет, такой, что приходится бороться за каждый вздох. Спустя какое-то время я снова посмотрел на Иисуса и взмолился, чтобы он забрал меня тоже.

- Мне одиноко, - сказал я. - Я не хочу умирать. Все остальные продолжают идти, даже если это чудовища. У них есть хоть что-то. Они есть друг у друга. А меня ты оставляешь ни с чем. Ни с чем! Скажи мне, что я сделал?!

Банка кукурузы сбила крест на пол.

Я уснул на скамье.

* * *

На чем я остановился...

...отвлечения, тик-так, слезы...

Ах да, сегодня утром у книжного.

На площадке перед книжным магазином, как и каждый теперь день, бродила обычная коллекция голодных монстров. Некоторым я дал имена - тем, кого часто видел: Гупи, Шелудивый, Безрукий, Гнойная Рожа. Когда они увидели, что я иду, а за мной, как щенки, плетутся другие Зи, они тоже заковыляли ко мне, как бы говоря: Слава Богу, поможешь нам с этой большой металлической хреновиной? Наш мячик под нее закатился, никак не достать.

- Да-да, - сказал я, продираясь сквозь их толпу, пока они обнюхивали меня и теребили мою рубашку (думаю, они чуяли остатки хорошего мяса, которое я выбросил). - Вижу вашу жратву, тупые идиоты. Я вам ее достану. Но сначала, кто хочет закуску?

Я поднял руку, достал консервный нож и провел тупым лезвием по предплечью. Когда кровь начала сочиться, несколько из них шагнули вперед и обнюхали ее, но, как и в прошлые разы, они потеряли интерес и вернулись стонать, заглядывая под машину.

Запрокинув голову, я закричал в небеса:

- Что! Что я, нахуй, сделал? Почему не я?

Конечно, ответа не было - как и тогда, в церкви. Ну, кажется, кто-то из Зи пукнул. Что, по сути, подводило итог тому, что Господь со мной вытворял.

- Я сам не буду этого делать! - снова заорал я, уже для верности, вытащил пистолет и замахал им как бешеный. - Я не закончу вот так. Если я вам нужен - заберите меня, как забрали всех остальных! Это нечестно!

Я сел и снова зарыдал - это в последнее время стало моей фишкой.

- Что со мной не так? Что со мной не так? Что со мной...

Снова и снова, раскачиваясь как неваляшка.

В какой-то момент я почувствовал, что один из Зи толкает меня - мол, давай, приятель, приступай уже. Гупи и Гнойная Рожа стояли рядом, тоже с нетерпением ждали, когда я встану. Как я и говорил - совсем как собаки.

- Ладно, отвалите, - сказал я, встал и подошел к машине.

За машиной, в витрине книжного, лежал бумажный роман, который я уже несколько раз думал зайти взять. Может, сегодня самое время. Может, пора убираться из этого города - мне понадобится чтение в дороге. Может, стоит уехать завтра. Дороги все еще забиты разбитыми машинами и бредущими Зи, а мотоцикл я хрен научусь водить, но в соседнем веломагазине хороший выбор. Может, в Мексике мне будет лучше. Может, я даже до Панамы доеду.

Я лег на живот, засунул руку под машину и ухватил мертвеца за штанину. Его голова застряла в трубах, глаза все еще открыты, сухие как мел, и пришлось изрядно потянуть, чтобы вытащить его. Конечно, как только его нога попала на солнечный свет, Зи отпихнули меня и принялись за дело - по-крупному.

Вопреки здравому смыслу, я сунул руку в самую гущу пиршества и почувствовал, как кто-то откусил кусочек моего мизинца. Было больно, черт возьми, но так чертовски приятно быть хоть кому-то нужным. Но ублюдок тут же оттолкнул мою руку, будто я брокколи на тарелке с шоколадным тортом. Этим тварям я был по-прежнему до лампочки. Все как всегда.

Вырвав кусок мяса из пасти Безрукого - на случай, если понадобится позже, - я зашел в книжный и взял ту самую книжонку с витрины. Это была "Раскрашенная птица" Ежи Косински. Я читал ее много лет назад, и она вымотала мне всю душу, но сейчас мне нужно было знать, что кто-то другой чувствовал мою боль. Нужно было знать, что есть кто-то еще, пусть даже вымышленный, такой же ненужный, как я. Скрутив ее в трубочку, я засунул ее в карман куртки, обошел Зи - они стояли на коленях, обрывая последние куски плоти и сухожилий с прогнившего трупа - и направился обратно в парк.

Девочка с косичками снова была там - сидела на скамейке, прижимая к себе неоткрытую банку "Kолы", словно куклу-младенца. Скажу вам по секрету: когда не с кем поговорить, стены становятся отличными слушателями. Эти Зи ничем не отличались от стен, так что я сел рядом с ней, посмотрел в ее глаз - тот, что еще не болтался на щеке - и завел разговор.

- Привет, золотце, - сказал я. - Что это у тебя? Твой ребенок? Как его зовут?

Будь это настоящий младенец, он был бы несчастлив, потому что она швырнула банку на землю и зарычала на нее, будто та разрушила ей жизнь. Удовлетворенная этим, она снова принялась обнюхивать мое пальто и нащупала мясо у меня в кармане. Внезапно взбесившись от голода, она начала рвать кожу - сил у нее было куда больше, чем можно было ожидать, - так что я отвернулся от нее и успел схватить мясо прежде, чем она сделала меня голым. Судя по виду, это был обрывок головы: ухо и часть скальпа, на одном конце еще прилипли волосы. Увидев это, она прыгнула на меня.

- Погоди-погоди, господи, да вы вообще нихрена не знаете о терпении, да?

Я намотал мясо на пальцы - потому что, знаете, я должен был продолжать попытки, правда? Я должен был надеяться, что в какой-то из разов укус сработает.

И знаете, что она сделала, когда я протянул ей руку со словами:

- А вот и самолет заходит в ангар.

Знаете, что она сделала? Она размотала это! Сняла с моей руки и сожрала, даже не прикоснувшись ко мне.

- О, да ладно! - заорал я.

Так легко она не отделается. Я схватил ее за