Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Задача ясна. Заговорили конкретно об исполнении.

— Наша боевая группа, — сказал Серафим, — четыре или пять человек. Точнее пока неизвестно. Но пусть четверо. Ладно. Должны справиться. В ночное время на фабрике остается охрана. Но в эту ночь… — многозначительно добавил он.

В ночь диверсии охрана фабрики будет ослаблена. Как, почему — не наша забота, этим займутся другие люди из подполья. Наша первая задача будет — снять часовых. Одного или двух. Здесь тоже как выйдет. Далее — проникнуть на территорию и произвести подрыв.

— Взорвем котельную, — объявил Веревкин. — Если выведем ее из строя, значит, выведем все. Пусть фрицы и дальше дохнут от генерала Мороза!

Ну и тут у нас пошел разговор технический, а под конец коллега поделился заботой:

— А вот как часовых убирать, вот тут крепко подумать надо…

«Хозяин…» — просемафорил Рекс из соседней комнаты. Я в ответ:

«Понял».

И сказал:

— Как их убрать — доверьте нам с Рексом. Сделаем.

Веревкин воззрился на меня с интересом и сомнением:

— Это как же?

Я ухмыльнулся:

— А вы что думаете, я просто так с собой пса таскаю? Он как раз и обучен этому. Да вы не помните разве? Когда мы в деревне грузовик захватывали, как он немца снял? А того обер-лейтенанта? Любо-дорого посмотреть! И здесь так же будет.

— Здесь задача посложнее… — пробормотал подрывник, но я видел, что уже заронил в него искорку мысли.

— Ну и что? — парировал я. — Справимся.

Веревкин глубоко задумался. Вспоминал, сопоставлял. Решил, наконец, что я дело говорю.

— Ну хорошо, — сказал он. — Попробуем.

— Детали? — потребовал я. — Время, место.

— Время — сегодня в ночь. Ближе к утру. Место — тут неподалеку. В Завеличье. Прямо на берегу. Потом покажу на карте. А сейчас я уйду, приду под вечер. Твоя задача — отдыхать до моего прихода. Набираться сил.

— Наша, — поправил я.

— То есть?

— Наша задача отдыхать. С Рексом.

— А-а… Ну да. Все, давай, до встречи!

Ожидая его, я думал о том, как важно для разведчика-диверсанта искусство перевоплощения. Актерское мастерство — обязательно для освоения. Серафим Веревкин владел им если не в совершенстве, то на приличном уровне. Есть чему поучиться.

И ходить по оккупированному городу так, чтобы не привлекать внимания патрулей, да и вообще ничьего — тоже, конечно, особая сноровка. Уметь быть незаметным, почти невидимым. Похоже, и это Веревкин умел.

Прибыл он, как и обещал, когда смеркалось. Тащил самый обычный мешок из дерюги, объемный и увесистый на вид. Ну вот так взглянуть со стороны: ковыляет затрапезный облезлый мужичок, тащит мешок с картошкой или тому подобной ценностью… Да ничей взгляд на нем не остановится. Если увидел кто-нибудь — через минуту забыл, кого видел. Человек-невидимка.

Промерз, однако, он основательно. Долго топал ногами, хлопал руками, потом с наслаждением пил горячий чай. Глянул на часы, лицо стало озабоченным:

— Ну, давай готовиться.

В мешке оказалась взрывчатка, дистанционно-взрывные устройства, детонаторы. Все строго по науке.

— Если разместим точно — рванет как пароход «Монблан» в ту войну! Слыхал об этом?

— Да. В канадском порту. В семнадцатом году.

Веревкин взглянул на меня с искренним уважением:

— Верно. А где ты об этом слышал?

Это знал Михаил Суворов, а не Егор Крылов, но оказалось в самую жилу. Сказал, что интересовался много чем, готовясь поступать в военное училище. Уважение Веревкина от этого еще больше выросло.

Словом, выступили мы на дело уже довольно спаянным боевым коллективом. Рекс внес свою лепту, демонстрируя дозорно-охранную службу по моим приказам, чем тоже искренне восхитил моего коллегу.

Мы продвигались задворками, Рекс четко сигналил мне: «В норме… Тихо… Спокойно… Чую присутствие людей!»

И бесшумно подбежал ко мне.

— Почуял кого-то, — прошептал я.

— Это наши, — едва слышно ответил Веревкин.

Точно, вскоре пересеклись. Еще двое. Тоже при себе снаряжение.

Мороз усилился, все мы отчаянно промерзли. Но приходилось двигаться медленно, таясь… Вот, наконец, и корпус фабрики с плохо различимой в темноте надписью: «Госкожзавод Пролетарий». Кое-где тускло светились окна, стоял негромкий машинный гул. Тут нам всем, включая Рекса, пришлось затаиться за ближайшим сугробом. Комфорту это не способствовало.

«Прохладно, хозяин…» — сдержанно протянул пес.

«Терпи, брат».

— Охрана должна не более двух человек быть, — сообщил Веревкин. — Если устраним, на территорию проникнем беспрепятственно…

Не успел он так сказать, как из ворот слева от торцевой стены корпуса вышел человек в белом овчинном тулупе с карабином за спиной. В шапке и валенках, естественно. Поеживаясь от мороза, он огляделся — и пошел в обход здания, поскрипывая валенками по снегу.

— Серафим! — окликнул я. — Выпускаю Рекса.

Моя правая рука лежала на спине и шее пса, и я ощутил, как напряглись его мышцы, точно налились живым динамитом.

— Давай, — согласился наш старший.

Я легонько хлопнул пса по спине:

— Давай!

А мысленно дополнил:

«Покажи класс!»

И Рекс показал.

Конечно, и я весь вложился — в энергетический посыл в рамках кентавра. Подхлестнутый мной Рекс рванул как снаряд из пушки.

Мне кажется, у моих соратников от зрелища захватило дух. Да у меня самого глаза на лоб полезли.

Казалось, жизнь обратилась в мрачную сказку.

Рекс не бежал, а точно летел над землей, взметая снежный вихрь, призрачным шлейфом оседающий за ним. И все это в лунном свете. И все бесшумно. Меня — и то пробрало до нутра.

Охранник не услышал, не почуял ничего. Метра за три Рекс взмыл в воздух, ударил полицая в шею — и сделал мгновенный, страшный рывок головой.

Собака и человек оба полетели на снег, но пес пружинно вскочил, точно и не падал. А человек остался лежать недвижимо.

И в этот момент из-за противоположного угла здания появился другой. В черном тулупе.

Он по инерции сделал два-три шага и замер. Увидев эту картину: его напарник на земле, и рядом с ним жуткий зверь — не то пес, не то волк.

Секунда — и Рекс с той же невероятной мощью рванул вперед.

Охранник начисто забыл про оружие. Он бросился бежать в панике — не вдоль здания, а к берегу, отчаянно крича:

— А-а-а!.. Оборотень! Оборотень!..

Глава 2

Этот вопль разнесся над безлюдной ночью и оборвался.

Бегущий,