Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Рекс подлетел к нему. Резко затормозил.

«Хозяин! По-моему, он того… Со страху окочурился».

«Сюда!»

Рекс со всех ног бросился обратно.

Парни смотрели на все это, охваченные тем, что сложно описать. Восторг и оторопь? — наверное, да. Такого они отродясь не видели. Пес уничтожил двух врагов за минуту, без всякого оружия. Вернее, он сам превратился в чудо-оружие, вундерваффе, как говорят немцы.

— Вот это да… — потрясенно пробормотал один из парней.

Рекс подлетел к нам. На морде его прямо-таки сияло чувство исполненного долга.

— Я же вам говорил, — сказал я солидно. — А второй, похоже, сам сдох, от собственного страха. Так? — я положил Рексу руку на голову.

Он махнул хвостом.

— А что мы застыли? — спросил я. — Путь свободен. Время не ждет.

Веревкин расколдовался от обалдения.

— Да, — спохватился он. — Вон туда, в ворота. Бегом!

И мы, включая Рекса, рванули в те ворота, откуда пару минут назад вышел сторож в белом тулупе.

Сейчас он ничком лежал на тропинке меж сугробов, и под головой у него расплывалась темная в лунном свете кровавая лужа.

Это я увидел мельком. Мы стремглав промчались вдоль торцевой стены, нырнули в ворота, оказавшись меж рабочим корпусом и каким-то длинным, приземистым зданием вроде склада.

Котельная находилась впереди и чуть слева метрах в тридцати. Высокая кирпичная труба, вяло дымившая, небольшое здание кочегарки, где тускло сверилось окошко.

Рекс вновь пустился первым, я ощутил, как его захватил залихватский кураж. Мы не поспевали за ним.

«Рекс! Рекс! Чуть сбавь темп,» — окликнул я.

Тот случай, когда «зачет по последнему» — первому нет смысла убегать далеко вперед.

Не больше десяти секунд — и мы в котельной. Я первым рванул дверь на себя, очутившись в дымно-вонючем и чудовищно жарком помещении, наполненном огненным ревом.

Здесь в двух топках пылало пламя. Ближняя была прикрыта, а в дальнюю швырял лопатой торф кочегар в грязных рубахе, портках и сапогах. Гул огня был таков, что слышать наше вторжение он не мог, однако струю морозного воздуха, бесспорно, ощутил.

Он резко обернулся у нам. Лицо у него было худощавое, сильно заросшее темной щетиной. И я мгновенно понял, что он выглядит старше своих лет. На самом деле ему лет тридцать с небольшим.

На миг этот тип обомлел, увидев четверых суровых парней. Не знаю, увидел ли он Рекса. Но и без него зрелище было мощное.

— А-а… — попытался и не смог выговорить кочегар.

— Спокойно, дядя! — рявкнул я. — Освобождай помещение. Где твоя верхняя одежда?

— А-а… — вновь протянул он. — А чего такое?

— А то, что сейчас тут фейерверк будет, — пробасил один из ребят.

Тип несколько секунд осмысливал сказанное. Осмыслил. Взгляд стал жестким.

— Это… вы взрывать будете?

— Непременно, — сказал я. — Хочешь жить — эвакуируйся.

Заросшее лицо стало меняться к худшему.

— Так вот оно что… — в голосе зазвучали зловещие ноты, — красные, значит, пожаловали? Большевики? Пролетарии всех стран! Па-анятно…

«Хозяин! — вспышкой полыхнула мысль Рекса, — это враг!»

Я уже понял это.

Враг оказался слабоват на голову, зато скор на действия. Лицо перекосило бешенством — и он стремительно взмахнул лопатой.

Идиотский ход. Но он, видать, в приливе ненависти перестал соображать.

Мы с Рексом в кентавре превращались в боевого монстра. Скорости и того и другого делались космическими. И включалось это уже без участия сознания.

Я глазом не успел моргнуть, как Рекс впился противнику в ногу. Чуть выше колена.

Тот взвыл, замешкался — а я сработал, как пуля.

Миг — нож в руке. Еще мгновенье — и удар со страшной силой точно в сердце. Метко, жестко, на убой. На, тварь!

Вой прервался. Я ощутил, что враг застыл — и тут же обмяк, превратился в кисель, точно вдруг исчез весь его костно-мышечно-нервный стержень. Тело как будто само соскользнуло с лезвия и завалилось на кучу торфа.

Все наши действия заняли максимум секунды две — и все они были так четко управляемы, как не бывает в обычных случаях, когда какие-то огрехи, неточности, затяжки неизбежно есть. Там растерялся, тут споткнулся, здесь рука дрогнула… Никуда от этого не деться.

В рядовом состоянии. А в кентавре ни одной такой промашки не было. Все безошибочно и беспощадно. Мы с Рексом не просто дополняли друг друга. Мы обостряли, ускоряли, превращали наши действия в убийственную боевую мощь. И в критической ситуации, в схватке, на краю жизни и смерти кентавр всегда оказывался гарантией победы.

Наклонившись, я вытер окровавленное лезвие об одежду убитого.

— Туда и дорога, — таким напутствием проводил я изменника в преисподнюю.

Секунд пять-семь в котельной стояло безмолвие. Только надрывный гул пылающих топок. Мне показалось, что соратники потрясены тем, как профессионально мы расправились с изменником. Шестнадцатилетний пацан и пес. Так не смог бы сделать и матерый диверсант.

Впрочем, эти секунды мелькнули и пропали. Веревкин резко скомандовал:

— За дело!

И мы взялись. Один стоял на страже, мы втроем закрепили три взрывных устройства в самых узловых местах системы: по одному у каждой топки, и еще одно у несущей стены.

— Скорей! Скорей! — нервно поторапливал Веревкин.

Конечно, от скорости и точности действий сейчас зависело все. Но наш старший, пожалуй, чересчур дергал всех. Можно понять, однако… все бы лучше помолчать. Впрочем, все сделали быстро и качественно.

Бризантное вещество, детонаторы, взрыватели. Все смонтировали в комплекс, установили с таким расчетом, чтобы рвануло одновременно, секунда в секунду. А если какой заряд рванет секундой раньше, то чтобы мгновенно сдетонировали остальные. Готово!

— Выставляю на двенадцать минут, — сообщил Веревкин. — Отходим.

— Этого, может, в печь? — кивнул на труп один из ребят.

— Ты что⁈ — вскричал шеф. — Время терять? Закиньте только вон туда, в дальний угол. Если что, так не найдут.

Это сделали мигом. И выбежали прочь.

Отступили другим путем, через щель в заборе. Здесь разделились. Двое пустились вниз к реке, там зная пути отхода, а мы — Веревкин, я и Рекс — окольным путем, через лесок, и дальше полем и околицей к дому Ручкиных.

— Переночую у вас, — сказал Веревкин. — Утром исчезну.

Я кивнул. Сознавал, разумеется, насколько мы рискуем. Нас может случайно кто-то увидеть. Кто-то может наткнуться на трупы охранников. Может