Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Ты как только из трясины, Фимка! — хохотнула подскочившая Марыська и деловито поинтересовалась. — На что взгляд упал и задержался, хозяюшка? Определилась с покупкой? Выбирай, чего душа просит!

Дуня не заставила ее просить дважды — показала продавцу на приглянувшиеся брюки и свободную накидушку из такой же ткани. Коза торжественно отсчитала деньги за обнову, не забыв перед тем как следует поторговаться.

Марыська лучилась довольством, тарахтела:

— Уломала все же я бусурманина! Куда ему против меня! Уже и пробу сняла. Не удержалась. Хрукта красивая, гладкая, а на вкус не того… Из бусурманских-то земель непросто ее сюда доставить, ее зеленой обрывают да в растворе специяльном полощут, чтобы не попортилась. Это мне продавец разъяснил. Ну, да ничего. На первый раз сойдет и такая. А после своей наедимся. — Марыська счастливо вздохнула и продолжила. — Я, знаешь, хозяюшка, еще тех штучек купила. Коричневых, липких. На которые ты мне указала. Название у них такое забавное. Хфиники кажись? Ух, они и сладкие! У меня прямо все зубы заломило! Я даже косточку проглотила. А продавец сказал, что на пользу пойдет. Быдто бы эти косточки хорошо все внутри прочищают! — коза удовлетворенно кивнула и, перескочив с одной темы на другую, напомнила Дуне про подарки для своих.

Роскошную шаль с шелковыми кистями и вытканными гроздьями сирени Дуня присмотрела для Липовны, из-за нее даже вышла небольшая размолвка с хозяйкой этого места, Соломонией. Марыська уже расплачивалась с продавцом, когда ведьма подошла в сопровождении свиты из растрепанных теток и заявила свои права на Дунин выбор. Но Дуня не уступила, справедливо заметив, что шаль лежала в общем доступе и ее мог приобрести любой желающий. Соломония недовольно скривилась, но возражать не стала. Тётки разразились возмущенными восклицаниями, а вынырнувшая из-за спины ведьмы старуха в трениках покосилась на Дуню и принялась что-то шептать и поплевывать.

Воспользовавшись молчанием ведьмы, Дуня со спутницами ушли, но коза еще некоторое время вздыхала и жаловалась, что знакомство с Соломонией началось так неудачно.

— Она, хозяюшка, фигура значимая. Претендует на Агапино место. Хочет возглавить всех ведьм в округе. Опять же на слете вы обязательно встретитесь. Теперь тебе вдвойне обезопаситься надо. Соломония тебе эту шаль еще припомнит.

Дуня слушала в пол-уха — увлеклась поиском подарков для помощников. И Марыська перестала ворчать — нашлись дела поважнее: нужно было хорошенько поторговаться за кружева для самобранки, за новый фартук для Звездочки, за соломенную шляпу и хлопковую панаму для щурка с Поликарпом Иванычем. Не забыли и про Хаврония с кулишонком, про Панасовну и деда Фиодора. Банным духам Дуня купила черное мыло из оливкового жмыха, золы и молотых трав да огромный эвкалиптовый веник.

Усталые и довольные все собрались у повозки, и Минька принялся раскладывать покупки. С особой осторожностью загрузил саженцы, поставил пакеты с семенами, корзину с благоухающими сдобой и ванилью сладостями и еще одну корзину с драгоценной хруктой. Особняком пристроил фанерный ящик с дырочками, пробормотав про вентиляцию для пчел.

— Купил таки⁈ — Марыська хотела заглянуть внутрь ящика, но Минька не позволил.

— Не нужно их беспокоить. Дома все покажу.

— Ну дома так дома. — согласилась коза. — Чур первая проба — моя!

— Всех медом угощу. А если дело пойдет — пасеку налажу. — счастливо выдохнул Минька и взялся за вожжи. — Ну что, трогаем?

— Поехали. — кивнула Дуня, усаживаясь поудобнее.

— Едем-едем! — подхватили тетка Фима и Ксанка.

И они поехали.

Марыська все шуршала покупками, Ксанка жевала булочку, довольная Фимка укладывала в мешочек свои приобретения: тот самый аляпистый платок, а к нему в пару — зеленое платье, отороченное оранжевой каймой да войлочные тапки, расшитые синим бисером.

— Ох и вкусная у них выпечка! — похвалил Минька съеденную шанежку и потянулся за следующей.

Марыська от него не отставала — с удовольствием уплетала хрустящий слоеный пирожок и умильно щурилась на Дуню. В заплетенной в косичку бородке козы вместо привычной красной красовалась теперь голубая ленточка, на шее переливались радугой стеклянные бусы.

— В следующем годе приедем сюда торговать! Тут семена мордовника да синеголовника задорого продаются! Именуют их цветами заморскими, редкими! А у нас этого добра сейчас — завались! И яблочки можно будет привезти. У нас в са́де зимние сорта, осенью снимем, на хранение отправим. А по весне продадим! Урожай-то ого-го будет! При нашей-то хозяюшке!

Покончив с пирожком, коза велела Фимке записывать траты.

— Хочу ущерб сосчитать, хозяюшка. Сколько потратили, сколько с собой назад везем. Боюсь, маловато за черешню скостила. Саженец хлипковатый, может не прижиться. Поглядим потом. Я продавца запомнила.

Дуня слушала и улыбалась. Все заботы и тревоги позабылись, и казалось, что она живет свою лучшую жизнь.

Бодрствовавший всю ночь Минька прилег и захрапел. Фимка записывала за тарахтящей козой столбиком цифры, задумавшаяся Ксанка поглаживала отрез ткани на платье.

И никто не заметил, как к мирно трусившему вперед бесу подлетела то ли муха, то ли пчела, занырнула в ухо, настойчиво зазудела, вынуждая свернуть с проторенной дороги на убегающую в чащу тропу.

Глава 2

— Переметни дорогу! Быстрее! — резкий окрик Марыськи выдернул Дуню из приятных размышлений. Рука среагировала быстрее головы. Дуня еще только пыталась понять, что произошло, а особенный ноготь уже вспорол пакет с семенами, пальцы зачерпнули пригоршню и швырнули вперед. Семена рассеялись над бесом и тропой, и вокруг повозки зависла грязно-серая непрозрачная взвесь. Последовал резкий рывок, а дальше — полет в пустоте.

На какой-то миг Дуня почувствовала себя легче пушинки и едва успела ухватиться за облучок. Рядом тоненько пискнула Ксанка, Минька клацнул зубами и чертыхнулся, тётка Фима завизжала что-то про упущенное платье.

— Не двигайтесь! — в голоске козы впервые прозвучали испуганные нотки, а потом повозка с грохотом рухнула в сухую траву, чудом не врезавшись в древнюю деревянную постройку. Удар об землю получился довольно ощутимый, но возок устоял. В процессе перемещения от него отвалилось всего одно колесо. И куда-то подевались бес вместе с упряжкой.

— Все целы? — Марыська первой прервала ошеломленное молчание.

— К-кажется, все, — Дуня оглядела бледные вытянувшиеся лица спутников.

Фимка сидела крепко вцепившись в свою котомку, Ксанка морщилась и потирала ушибленное плечо, Минька мигал сычом, мало что понимая спросонья.

— То и хорошо, что все! — Марыська скатилась с повозки и поскакала вокруг их маленького обоза. Проверила в порядке ли саженцы, с сожалением поцокала над опустевшим пакетом с семенами и помятыми, сплющенными персиками. Клубнику с голубикой они потеряли в полете, как и новое Фимино платье. Повезло, что припасенные для своих гостинцы оказались на месте. Коробка с сотами тоже на первый взгляд не пострадала.