Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Потапова

— Всё, я понял.

Он вышел из комнаты, а я, полежав немного, решила, что тоже надо подниматься и заниматься делами. На кухне мы вместе позавтракали, и Саша уехал на работу. Через пять минут после того, как за ним закрылась дверь, в окно тихонько кто-то постучал. С той стороны на откосе сидел Прошка. Я приоткрыла окно, и он деловито забрался в кухню. Он попил молока, пожевал сухого корма, тяжело вздохнул и обернулся рыжим лохматым подростком.

— Что-то случилось? — спросила я его.

— Мне корм не нравится, покупай, пожалуйста, в белых пачках, а в сиреневых не бери — там много злаков и пальмового масла. Печени плохо будет.

— И ради корма ты обернулся человеком? — удивилась я.

— Нет, конечно, просто я только поел и решил, что надо тебе об этом сказать. А так у меня есть для тебя нерадостные новости, — он состроил скорбную физиономию.

— Наши гости угорели, или покрылись сыпью, или впали в кому?

— Ну, нет, не всё так трагично, конечно, но работы тебе прибавилось.

— Говори уже, не томи душу, — попросила я.

— Короче, печать с Алёны сняли?

— Сняли, вернее, она сама её с себя сняла.

— А под печать был убран не только дар, но и всякие разные сущности и договора по роду. И ночью они уже приходили за ней. И бабка ей снилась, ругалась на неё, что печать сняла.

— Это типа по роду у неё всякого накручено и навёрчено?

— Угу, — кивнул Прошка.

Он залез в холодильник, достал себе кусок сала, банку с солёными огурцами и помидорами. Из шкафчика вытащил остатки самогонки и хлеб.

— Это чего это ты тут хозяйничаешь? — поинтересовалась я.

— У меня ночь нервная была, стресс надо снять, да и вообще ты давно нас ничем таким не угощала, — он с укоризной посмотрел на меня.

— Да ешь, не жалко. Так что там с этим родом не так?

— Ничего не могу тебе сказать. Я же вижу то, что сверху, а чего там в роду навёрчено — не вижу. Вот они ночью уже за ней приходили. Одного Исмаил порвал, а двое других слиняли.

— Так их было трое? — поразилась я.

— Может, и больше. Никто не знает, чего предки навёртели, с кем договора заключали, — пожал он плечами.

Я вздохнула, наблюдая, как Прошка с аппетитом уплетает сало с солёными огурцами, запивая всё это самогоном.

— Значит, теперь мне надо разбираться с её родом? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Ну, а кто ещё? — пожал он плечами, откусывая хлеб. — Ты же знаешь, как это работает. Раз печать снята — всё всплывает. И если не помочь, то либо её сожрут, либо она сама кого-нибудь сожрёт.

— Прекрасные варианты, — проворчала я.

— Я не специалист по родам и вот этим всем контрактам, — ответил Прошка. — Ты лучше у своего этого наглого спроси. Он в этом разбирается. Я не по роду иду, а по месту прописки.

— Ясно. Значит, надо звать Шелби.

— Ага, его надо звать, а то сейчас ковырнёшь всю эту братию, и она приползёт и прилетит с тобой разбираться, — закивал он с набитым ртом. — А мы с Исмаилом можем и не справиться.

— Не прибедняйся.

— Агнета, я не хочу, чтобы мне чего-нибудь оторвали. Знаешь, как сложно найти подходящее тело?

— А ты не того, этого, как Исмаил? — удивилась я.

— Нет. Мне тело надо настоящее. Ты не переживай, я никого не убиваю. Забираю только у умирающих и потом его обживаю и чиню. Ну и пацаном я долго быть не могу.

— А тело пацана тоже настоящее? — нахмурилась я.

— Нет, конечно, это, как у Исмаила, — он улыбнулся широко и радостно, а потом снова запихал в рот бутерброд с салом и хлебом. — Ладно, милая Агнета, мне пора бежать, пока наши гости не проснулись. Надо за ними присмотреть.

В одно мгновение он обратился в огромного рыжего кота, потянулся, запрыгнул на подоконник, приоткрыл створку и выпрыгнул во двор. Я стала убирать всё со стола и ворчать.

— И что эта пушистая морда тут ела? — прозвучал над моим ухом знакомый голос.

— Сало с солёными огурцами и хлебом, — ответила я.

— А меня угостишь?

— Ты хочешь сала?

— Нет, я желаю самогоночки, — хмыкнул Шелби.

Я повернулась в его сторону. Одет он был в безупречный чёрный костюм и белую рубашку.

— Женишься, кого хоронишь или новую работу нашёл? — оценила я его внешний вид.

— Ха-ха, очень смешно, — сказал он, открывая бутылку самогонки.

Шелби налил себе в рюмку, достал солёный огурец из банки и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Хочешь? — предложил он.

— Нет, благодарю, я с утра не пью, ты угощайся, — помотала я головой.

— Как хочешь, — кивнул он и опрокинул в рот содержимое рюмки, а затем всё это заел огурцом. — Хорошо пошло, — зажмурился он, как домашний кот на солнышке. — Надо будет купить ещё одну бутылку.

— Непременно, — согласилась я с ним.

— Так что там у нас за пациенты?

— Ты же сам их видел.

— Угу, — Шелби налил ещё одну рюмку. — Там у неё родовуха.

— А теперь давай объясни мне это всё русским языком.

— Пушистый уже тебе объяснял, — он снова опрокинул в себя самогон и закусил огурцом. — Прикольный вкус.

— В общих чертах. Сказал, что это не по его части.

— Ну так-то да, это в его компетенции не входит, да и опыта маловато, и так он сегодня ночью отлично отработал.

— Ого, ты его похвалил? — удивилась я.

— А чего бы его не похвалить, если он с такими гостями справился, — подмигнул мне Шелби.

— Похвалить, похвалил, а теперь расскажи мне про эту родовуху.

— Да что там рассказывать-то? В роду у Алёны колдовали все — и тётки, и дядьки, и бабки, и дедки.

— Семейный подряд, — хмыкнула я.

— Типа того. Ну и расплату за все свои делишки сваливали на потомков. Тем за чужие грехи рассчитываться не хотелось, так что вот это всё продолжалось. Договора заключали и на кладбище, и на перекрёстке, и даже в церкви. В общем, кто во что горазд.

— Мило.

— Угу, — он налил себе ещё. — И вот бабка Алёнина чухнула, что придётся за все эти финты рассчитываться девке и ее детям, и как могла, так всё это дело и запечатала.

— Заморозила договора?

— Ага, — Шелби снова выпил. — А теперь печати нет, и вся эта братия сейчас придёт спрашивать долги. А придут они к Алёне, к её детям, к её матери, к сестре. В общем, расползутся по всем живым веткам рода.

— Получается, что до этого они