Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Потапова

Связь прервалась.

— Что-то бабушка моя пригорюнилась, — покачала я головой. — А чего захватить-то?

Я опустила телефон и посмотрела на стоящую на столе бутылку самогонки.

— Ну, я даже и не знаю, — протянула я. — У меня там народ спит в летней кухне, а я поеду с утра пораньше самогонку пить. Но я-то могу её и не пить, а просто посидеть и послушать бабушку.

Набрала полный пакет всякого вкусного, отлила в чекушку самогонки, взяла на всякий случай фирменный сидр и собралась к Матрёне.

Из комнаты вышла зевающая Катерина.

— Мама, ты куда собралась с утра пораньше?

— К Матрёне поеду. Если эти проснутся, то накорми их и мне позвони. Я приеду.

— А ты чего пила уже? — Катя увидела на столе стоящую рюмку, а на полу пустую бутылку.

— Нет, это помощники праздновали хорошо выполненную работу, — ответила я.

— Ого, они ещё и пьют, — удивилась она.

— Ещё как пьют, — хмыкнула я. — Славка проснётся, отправь его в летнюю кухню, чтобы печку затопил. Ладно, не надо, сейчас я сама всё сделаю, а то пацан в школу опоздает.

— Да ладно, мама Агнета, я сам, — сонный голос раздался из-за угла. На пороге кухни стоял Славка, взъерошенный и в помятой пижаме. — Я уже встал. В школу не опоздаю.

Он потянулся, зевнул во весь рот и уставился на бутылку на полу.

— Это кто так отжёг? Папа у нас вроде не любитель?

— Помощники, — хором ответили мы с Катей.

Славка поднял брови, но спрашивать не стал. В нашей семье уже привыкли к странным объяснениям.

— Ладно, я печку растоплю, — он потянулся за растопкой. — Только чаю сперва...

Я кивнула, проверяя, всё ли в пакете лежит. Самогон, сидр, сало, огурцы, банка мёда с пасеки — стандартный набор для визита к Матрёне.

Вышла на крыльцо. Утро было морозным, искристым. Воздух звенел от тишины и холода. Где-то вдали, за степью, над крышей Матрёниной избы поднимался дымок — значит, уже ждала.

Подошла к старенькому «крокодильчику», сунула пакет на заднее сиденье и села за руль. Двигатель заурчал нехотя, но завелся с пол-оборота.

— Ну, поехали разбираться с родовыми проклятиями, — пробормотала я, включая первую передачу.

Машина рывком тронулась с места, оставляя за собой два ровных следа на свежевыпавшем снегу.

Деревня просыпалась. Где-то хлопнула калитка, залаяла собака. Обычное утро.

Только теперь я знала, что за этой обычной суетой скрывается старая, как мир, история — про долги, которые рано или поздно приходится платить.

Без запроса ничего делать нельзя

Быстро доехала до Матрены. Около забора чистил снег большой бес Лешка. Он посмотрел на меня суровым взглядом и одним махом очистил площадку около дома, чтобы я могла спокойно поставить машину.

— Благодарю тебя, — проговорила я, выходя из машины.

Открыла банку с солеными огурцами, подцепила один и протянула ему в качестве угощения. Он подхватил его своими лапищами и быстро схрумал, посмотрел на меня жалостливыми глазами. Пришлось вытаскивать еще один.

— Ты видела, нет, ты видела? — долетел до меня возмущенный голос Матрены. — Мне тут на заборе тоже табличку повесить «В зоопарке зверей не кормить»?

— Я его не кормлю, а благодарю, — ответила я, закрывая крышку у банки и вытирая руки платочком.

— Моими огурцами она его кормит.

— Они еще не твои, — со смехом ответила я. — Я их пока тебе не принесла.

— Так неси скорей, а то по дороге еще какую-нибудь белочку встретишь и решишь еще её угостить, — Матрена помахала мне руками. — Вечно все контролировать надо. И не смей ему наливать самогонки.

— У меня рюмки нет, — рассмеялась я.

— У меня есть, — в руках у беса появился граненный стакан.

— Это за какие такие заслуги тебя надо самогонкой поить?

Матрена подхватила веник и как была в тапках, так и побежала по тропинке к калитке.

Лешка ловко увернулся от веника, причём сделал это с грацией, неожиданной для такого здоровяка. Стакан чудесным образом исчез.

— За очистку территории от снега! — рявкнул он, отскакивая за машину. — И за охрану периметра! В прошлый вторник шныряли тут двое подозрительных — я их в сугроб загнал!

Матрёна, пыхтя, опустила веник.

— В сугроб… А не надо было их в сугроб загонять, надо было ко мне привести! Может, это учетчики с «Водоканала» были или из «Энергии»!

Бес почесал затылок мощной лапищей.

— А… Не подумал. Но они так странно пахли, бабушка. Серой и перегаром. Не как водоканальщики.

— А чем они, по-твоему, должны были пахнуть? Канализацией?

Я не выдержала и фыркнула. Матрёна бросила на меня убийственный взгляд, потом махнула рукой и повернулась к дому.

— Ладно, иди уж, заходи, согревайся. А ты, — она ткнула веником в сторону Лешки, — чтобы больше никаких стаканов! И снег чисть тихо, а то думать мешаешь.

Лешка виновато потупился и снова принялся за работу, теперь уже почти бесшумно.

Войдя в тёплую, пропахшую травами и пирогами избу, я выдохнула. Здесь было по-настоящему уютно и безопасно. Я стащила с себя пуховик и разулась.

— Садись, рассказывай, — Матрёна поставила на стол чайник и две огромные чашки. — Чай с малиной заварила, сама ягоды собирала. А ты чего мне там принесла?

— Вот чуток самогонки, огурцы соленые, мед, сидр, — я стала все выставлять на стол.

Тут же рядом возник Коловерша и стал что-то записывать в блокнот, словно ведя учет принесенному. Я ему протянула конфетку. Он деловито подхватил ее маленькими пальчиками, покрутил перед носом, тут же снова что-то записал в блокнот и запихнул ее в себя, не разворачивая обертки.

— Нажремся? — спросила Матрена, крутя бутылку с сидром.

— Нельзя мне, у меня пациенты в доме, — мотнула я головой.

— Спят?

— Пока вроде спят.

— Тогда потом нажремся, — вздохнула она, убирая бутылки в шкафчик. — На самогонке вишню замороженную буду настаивать. Наливку сделаю. Давай рассказывай, чего там у тебя за клиенты такие. Чего душеньку беспокоит?

— Может, ты первая? — спросила я.

— Потом. После твоих рассказов, а то, может, и не буду, решу, что и не проблемы у меня вовсе, — проговорила Матрена, отпивая из чашки. — Печенье свежее, угощайся. Сама пекла.

Я кивнула и начала рассказывать. Всё подряд: про Алёну, про снятую печать, про ночных гостей, про Шелби и его намеки, про слова Исмаила о проклятом роде и тёмной сестре.

Матрёна слушала, не перебивая, попивая чай. Её лицо становилось всё серьёзнее и мрачнее. Рядом устроился Коловерша. Он периодически ойкал и прикрывал ладошкой рот в ужасе.

Когда я закончила, она долго молчала, смотря на чаинки в чае.

— Всё хуже, чем я думала, — наконец выдохнула она. —