Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

он. Тиллинхэст задумался, не он ли это сделал, или она получила их где-то ещё до прибытия в его дом. Снова появился намёк на тот запах, листовой перегной, лес, Лина. Он был таким слабым, что он не мог быть уверен, что не просто воображает его.

Её губы снова шевелились, будто она пыталась заговорить, будто не могла вспомнить, как это делается. — Где мы? — спросила она наконец. Её голос был хриплым и тихим.

— В моём доме, — сказал он.

Девушка взглянула вниз на пол и поджала босые пальцы. Одеяло покрывало большую часть её тела, но он видел её голени, тоже покрытые синяками, и правое колено.

— Тебе холодно? — спросил Тиллинхэст.

Девушка покачала головой. — Ты снял с меня одежду? — Она говорила медленно и очень тихо.

— Они были грязные, — сказал он.

Она покачнулась, подняв голову, прищурилась, как будто пытаясь сфокусироваться на нём.

— Ты была очень больна, — продолжил Тиллинхэст, — в гостинице. Твоя одежда была грязной, поэтому я снял её, чтобы постирать. Сейчас она, наверное, сухая. Я могу принести её тебе.

Девушка заметила свой рюкзак, стоящий у задней стены кабинета. — Это мои вещи, — медленно сказала она.

— Я забрал их для тебя. Я принёс их сюда.

Девушка потёрла глаза, как уставший ребёнок. — Я в беде? — спросила она, голос дрогнул.

— Нет, — сказал Тиллинхэст. — Вовсе нет. Ты в полной безопасности.

Дыхание девушки стало громче. Её грудь вздымалась, плечи поднимались и опускались. — Я хочу уйти, — сказала она.

Тиллинхэст шагнул из-за стола, и девушка отшатнулась от него. Ему было больно видеть это. — Ты можешь, конечно, можешь уйти, — сказал он. Он шагнул вперёд, и девушка отшатнулась ещё дальше, отступая в коридор. — Но ты была больна, и в гостинице произошёл неприятный инцидент, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

Девушка начала плакать. — Я уйду. Принеси мою одежду. Я хочу уйти.

Тиллинхэст кивнул и снова шагнул вперёд. Возможно, ему стоило говорить с ней осторожнее, возможно, ему стоило попытаться убедить её. Но её слёзы, её ужасное очевидное волнение нарушили его концентрацию. Он чувствовал панику.

Когда он приблизился, девушка отступала всё дальше в коридор, пока её спина не ударилась о стену напротив кабинета.

— Всё в порядке, я просто прохожу, — сказал Тиллинхэст, но когда он приблизился, её глаза расширились, а лицо обмякло. Её колени подогнулись, и она сползла по стене, пока не села на пол. Возможно, она бы упала, но Тиллинхэст поймал её за плечи.

— Сара, — сказал Тиллинхэст, и странное головокружение охватило его, когда он произнёс её имя.

Девушка не ответила. Её глаза закрылись. Тиллинхэст поднял её, вместе с одеялом, и отнёс обратно наверх, в кровать. Пока они поднимались, часы пробили час. Прежде чем укрыть её, Тиллинхэст ввёл ещё дозу обезболивающего. Это сняло напряжение с лица девушки, успокоило её дыхание, расслабило её. Она проснулась, она встала. Значит ли это, что ей становится лучше? Это казалось возможным. Возможно, это лечение вылечит её, и она восстановит силы, покинет это место и снова войдёт в мир. Возможно, есть другой путь; не всё предопределено. Возможно, она ещё не в ловушке. Если она поправится и покинет его, он станет не более чем странным воспоминанием, историей, иногда рассказываемой за ужином или некоторым доверенным друзьям. Однажды, когда я была подростком, я путешествовала и провела неделю в доме у одного парня.  Это было бы не так уж плохо, подумал Тиллинхэст.

Глава пятнадцатая

Хотя Тиллинхэст снова начал вводить лекарства, девушка не просыпалась и не обретала покоя. Когда он был внизу, он слышал её движения — скрип кровати, половиц. На третьем часу он слышал, как она стонет или задыхается, а к четвёртому, безошибочно, она сбрасывала с себя постельное бельё. Дважды она выпадала из кровати. Её кожа казалась более тусклой и туже натянутой на костях лица. При вдохе Тиллинхэст видел, как кожа втягивается в углублении ключицы. Он не был уверен, что это значит, но это не могло быть хорошо.

Он пытался накормить её более серьёзно, но это не сработало — он устроил беспорядок, пришлось стирать постельное бельё, и он был в ужасе, что девушка вдохнёт что-то и причинит себе ещё больший вред. Бананы почернели и покрылись пятнами зелёной плесени, и он выбросил их в сад. Он оставил пакеты на тумбочке. Они были обработаны термически, все запечатаны. Они не испортятся.

На закате следующего дня её снова начало рвать. Она выводила всё ту же тёмную жидкость, которая казалась ему знакомой — липкая субстанция, которую он соскабливал с половиц и ковров прямо здесь, в доме. Точно такая же. Она рвалась чаще, чем её рвало, рот открывался и закрывался, как у рыбы, из горла доносились хрипы, тело сотрясали судороги. Тиллинхэст обнаружил, что больше не может покидать комнату — он слишком боялся того, что может случиться, если он перестанет за ней следить.

Он узнал это. Движения, которые она делала в кровати, выгибая спину и перекатывая плечи по матрасу, почти так, будто внутри её позвоночника происходит что-то, какая-то боль,