Разбитые песочные часы - Дж. Л. Борн

Наконец Крусоу и Брет приблизились к последнему пристанищу Фрэнки на дне оврага. Крусоу вспомнил ту ночь. Один из исследователей — кажется, его звали Чарльз, — умер во сне от осложнений диабета, а потом проснулся голодным. Он разорвал горло Фрэнки, прежде чем обоих остановили ударом ледоруба в голову и сбросили в пропасть.

— Как думаешь, сколько ещё осталось? — спросил Брет.

— От верха до низа больше двухсот футов, где-то так. Думаю, мы уже близко, — ответил Крусоу.

Едва он договорил, его ноги коснулись начала дна. Ледяная стена потеряла вертикальный уклон и постепенно отошла от стены, образуя наклон. Склон становился всё более пологим, пока мужчины не пошли спиной вперёд по крутому, но преодолимому склону.

— Нашёл одного, — сказал Крусоу.

— Где?

— Ты стоишь у него на груди.

— Чёрт! — воскликнул Брет, отпрыгивая в сторону и едва не скатываясь вниз.

Очертания того, что когда-то было человеком, наполовину торчали изо льда; лицо светилось зелёным в свете химического фонарика Брета. Это был Фрэнки. Тело было искривлено и сломано после падения, а рана на лбу — след от удара ледорубом Крусоу — отчётливо виднелась над бровью.

— Мне всё ещё жаль, Фрэнки, — громко произнёс Крусоу, чтобы Брет услышал.

— Жаль чего? Когда ты его убил, это уже не было человеком.

— Может, ты прав, а может, и нет, но мне всё равно жаль.

Оба на мгновение замерли, глядя на Фрэнки, пока Брет не нарушил тишину:

— Сколько будем поднимать, Крусоу?

— Всех. Я начну откапывать Фрэнки, а ты поищи остальных дальше вниз по склону.

— Понял, — отозвался Брет и растворился во тьме, уходя глубже по наклонной ледяной стене.

Крусоу проверил перчатки — затянул шнурки потуже. Он не хотел, чтобы какая-либо часть кожи оставалась открытой, пока он машет ледорубом. Хотя он старался не смотреть на труп Фрэнки, взгляд невольно задерживался на его разинутом рту, заполненном красным льдом. Он подавил смех, вспомнив Хана Соло, замороженного в карбоните. Предплечья Фрэнки торчали вперёд, перпендикулярно телу, словно он застыл в момент борьбы.

Крусоу осторожно начал долбить лёд, сковавший тело. Минуты шли; иногда он промахивался, отбрасывая куски промёрзшей плоти в белый порошок вокруг тусклого зелёного круга света. У Крусоу был крепкий желудок, но мысль о разделке Фрэнки вызвала такую тошноту, что он решил сделать короткий перерыв. Вытащив рацию из нагрудного кармана — она была привязана к петле на пуговице, чтобы не потеряться, — он включил её зубами, держа под неудобным углом.

— Марк, мы здесь внизу. Брет у самого дна, а я в пятнадцати футах над ним — откапываю Фрэнки изо льда.

— Фрэнки? Жесть, приятель. И как он…

— Не спрашивай, ладно? Просто не надо.

— Понял. Кунг у загона с собаками, а я над вами, на уступе. Собаки готовы, мы тоже экипированы. Думаю, за раз стоит поднимать не больше двух-трёх тел.

— Да, я тоже так считаю. Похоже, мы тут застрянем на пару часов. Мой термометр показывает минус пятьдесят пять. Для этого времени года даже тепловато. — Крусоу показалось, что он слышит смех Марка с уступа наверху. — Чуть позже я мигну налобным фонарём, а ты отметь место на уступе — чтобы вы знали, куда не надо сбрасывать тела. С такой высоты это может быть опасно.

— Понял, Крусоу, не сбросим, пока ты не скажешь, что всё чисто.

— Хорошо, скоро свяжемся. Конец связи.

Двойной щелчок на передатчике подтвердил, что Марк понял план. Крусоу крикнул Брету:

— Брет, где ты? Нашёл кого-нибудь?

Сквозь вой ветра донёсся слабый голос:

— Да, нашёл троих. Откалываю их. Всё это какое-то безумие.

— Понимаю. Складывай их в одном месте. Только осторожнее — держись подальше от их ртов и всего острого, — прокричал Крусоу Брету, который был ниже.

— Ну надо же, капитан Очевидность.

«Зануда», — подумал про себя Крусоу.

Спустя ещё несколько минут Крусоу замахнулся ледорубом и отколол последний кусок льда, удерживавший Фрэнки на крутом склоне. Труп скользнул вниз по склону на две-три секунды, прежде чем с глухим стуком ударился обо что-то.

— Чёрт возьми, Крусоу! Это было опасно близко!

— Извини, где он?

— Упал в кучу, — с горечью ответил Брет.

— Ну, тогда всё в порядке. Сколько уже навалено?

— Четыре, включая этого, — отозвался Брет так, будто имело какое-то значение, что он нашёл больше тел, чем Крусоу. — Слушай, я замерзаю. Мы тут ещё надолго, а тел уже достаточно, чтобы спустить верёвки и подготовить несколько для подъёма. Давай используем тот факел, который я видел у тебя в рюкзаке, — хоть немного согреемся?

— Я хотел приберечь его на самый крайний случай, но ладно, спускаюсь.

Крусоу спустился ещё на пятнадцать футов, пока склон не выровнялся настолько, что страховка уже не требовалась. Отстегнув карабин, он подошёл к зеленоватому свечению химических фонариков Брета.

— На секунду включу фонарь.

Крусоу надел красный светофильтр на линзу и включил светодиод. В свете фонаря он увидел полуобнажённые тела, сваленные на снегу, — словно эти существа замёрзли, играя в «Твистер».

«Чёрт, какая мерзость», — подумал Крусоу, опуская рюкзак на лёд.

Он положил факел на лёд, а затем подошёл к телам, чтобы соорудить импровизированную подстилку для костра: не хотелось, чтобы факел утонул во льду и погас. На одном из трупов в куче были домашние тапочки. Лица он не узнал — вероятно, оно было искалечено при падении. Крусоу снял тапочки с тела и подложил их под факел.

Несмотря на снег и налетевший ветер, Крусоу довольно легко разжёг огонь. Яркое пламя небольшого костра оставило узоры перед его глазами.

Крусоу повернулся к Брету:

— Ладно, копаем, складываем их здесь и по очереди отдыхаем — нормально?

— Ничего из этого не кажется нормальным, — отозвался Брет, поднимаясь и отправляясь на поиски новых тел.

Крусоу воспользовался моментом, чтобы встать у костра и согреть озябшие конечности. Температура здесь могла убить за несколько часов — даже в зимней экипировке. Тепло постепенно уходило из тела, а температура ядра вскоре опускалась ниже 95 °F (35 °C) — до уровня гипотермии, вызывающей дрожь, спутанность сознания, усталость и, в конце концов, смерть.

Рация затрещала:

— Крусоу, вы уже почти готовы к первому подъёму? Кажется, я вижу внизу огонь.

Крусоу достал рацию из кармана:

— Да, Марк. Мы тут уже замерзаем. Пришлось разжечь костёр. Привяжи химический фонарик к концу верёвки и сбрось её вниз. Я предупрежу Брета, что она уже в пути. Дай мне тридцать секунд перед сбросом.

— Понял, сделано.

Убрав рацию обратно в карман, он крикнул:

— Брет,