Страшные сказки. Выпуск 3 - Иван Борисович Кустовинов

где искать? И как он выглядит? Да и есть ли он на самом деле, или эта ведьма просто навешала ему лапши? Он оставил деньги в вазе, как она и сказала, и просто вышел, не говоря ни слова. А теперь стоял в темноте, как дурак.

«Вернуться к ней? А что толку?» – подумал Хорхе и повернул к дому.

4

Уже три дня кряду Хорхе читал перед сном молитву, озарял себя крестным знамением и просил Бога о помощи, но сны оставались прежними. Каждую ночь он снова был собакой. Больной, вечно голодный и запуганный пытался найти путь к своему дому. Ведь только так можно выполнить странный совет, который дала ему ведьма. Однажды его чуть не переехал грузовик. Хорхе успел отскочить, но всё же колесо проехалось по передней лапе, сделав его хромым. Улицы вокруг были ему не знакомы, а собачьи глаза плохо видели в темноте. И всё больше Хорхе привыкал ориентироваться по запахам. Именно благодаря обонянию ему удалось найти реку и мост, а затем, переправившись на другой берег, отыскать и дорогу к своему кварталу.

И вот наконец собачий нос почуял знакомый запах. О да, этот аромат Хорхе знал очень хорошо и поэтому, полный надежды, рванул вперёд. По запаху идти было даже проще, чем полагаться на зрение или слух. Нюх вёл его надёжной и быстрой тропой. Спустя несколько минут Хорхе увидел то, к чему так спешил. Это был Мигель, который тусовался неподалёку от дома со своими приятелями, Эмилем и Хуаном.

«Мигель увидит меня! Он мне поможет!» – эти мысли подарили надежду, и радостный Хорхе бросился к брату, потому что был уверен, что тот обязательно узнает его. Ведь это же брат! Нужно только как-то намекнуть. Нужно привлечь его внимание. Но увлечённые беседой Мигель и его друзья даже не смотрели на пса. Хорхе стал тыкаться носом в ногу брата и тихонько поскуливать, пытаясь привлечь внимание, а когда это не помогло, решился подать голос:

– Мигель, это я! Ну посмотри на меня! Это же я!

Трое парней удивлённо наблюдали за облезлой бездомной дворнягой, которая лаяла на них, словно чего-то требуя, хотя и не проявляла агрессии.

– Ну чего тебе, пёсик? – не выдержал Мигель.

– Жрать небось хочет, – предположил Эмиль.

– Точно. Но нам нечего тебе дать. Так что гуляй давай, – заключил Мигель и махнул ногой, – чёртова псина.

– Брат, ну это же я! – закричал Хорхе что было сил. – Это я! Я!

– Гляди, как разлаялась шавка, – усмехнулся Хуан.

– Ну-ка, щас я его угомоню! – пообещал Мигель, и в его руке тускло блеснул Roger. Он прицелился, слегка высунув язык.

– Не надо, нет! – взмолился Хорхе и бросился наутёк. Раздался громкий хлопок, и спину его обожгло, словно огнём. Удар сбил с ног, а волна пульсирующей боли разлилась по всему телу. Хорхе попробовал встать, но лапы больше не слушались его, а по бокам потекло что-то тёплое. Он понял, что истекает кровью, и почувствовал, как вместе с ней тело его покидает и жизнь. Хорхе пополз, тихо скуля от боли. Глаза заволокла тёмная пелена. Силы быстро покидали его. Вокруг потемнело, словно внезапно наступила ночь. Ещё некоторое время он слышал голоса брата и его друзей, а затем окончательно и бесследно утонул в этой тьме.

– Ничего себе грохнуло. Я чуть не оглох! – ошарашенно и слишком громко сказал Мигель. В ушах у него звенело от выстрела, и свои собственные слова он едва расслышал. Ему показалось, что выстрел слышала половина города. – Давай-ка сваливать отсюда. Пошли!

– А пёсик-то, походу, окочурился. Знатная пушка! – заметил Хуан.

– Наглухо, – подтвердил Эмиль, стоявший ближе всех к убитому псу. – Ладно, валим!

Стараясь не смотреть на мёртвую собаку, парни поспешили убраться подальше от этого места. Сегодня они ещё планировали повеселиться, и попадать в полицию им совершенно не хотелось.

5

Когда изрядно нагулявшийся и подвыпивший Мигель утром вернулся домой, его встретила побледневшая и заплаканная Анна-Люсия. Тихим, почти неживым голосом она сообщила сыну, что Хорхе сегодня ночью умер во сне.

– Как это умер?! – в ужасе парень схватил мать за плечи. – Как это? Ты что говоришь?!

– Он перестал дышать. Перестал дышать во сне. Врач приходил. Сказал, что такое бывает. Иногда такое бывает… – пробормотала Анна-Люсия и разрыдалась, уронив голову Мигелю на плечо. – Мой мальчик. Сыночек мой…

Оглушённый этой новостью парень ещё долго стоял в прихожей, обнимая мать. Тяжёлый пистолет оттягивал карман куртки, а Мигель вспомнил о вчерашнем выстреле и о мёртвой собаке. И сердце вдруг оборвалось. Он боялся увидеть тело Хорхе. Боялся, потому что в голове проскользнула безумная мысль, что вместо брата найдёт в его постели мёртвое тело собаки. Внутри всё сжималось от ужаса. Слушая рыдания матери, Мигель стоял, не в силах сдвинуться с места. Он боялся увидеть брата. И всё думал о выстреле. И думал об убитом псе…

Михаил Жаровский

Ставрополь

Колумбийский синдром

Карлос Диас сидел на шатком табурете в глубине своей фармакологической лавки. Полуденное солнце плавило потрескавшийся асфальт на ярмарочной площади. Метисы в ярких лохмотьях продавали газировку вразнос. Оборванцы громкими криками привлекали прохожих. Лёгкий ветерок нёс со стороны джунглей одуряющие ароматы. От запахов кружилась голова, тянуло в сон. Карлос зевнул, прикрыв рот ладонью. Он продал сегодня пару электронных глазных протезов и полный набор для имплантации искусственной печени, поэтому был вполне доволен собой. Пересчитав деньги, Диас решил, что можно дать себе отдых, закрыть лавку и прогуляться по набережной Арауки. Опустив рольставни на окнах, Карлос уже собирался закрыть дверь, обитую оцинкованным железом, но в этот момент рядом остановился большой чёрный джип. Дорогая машина, покрытая слоем дорожной пыли, выглядела чем-то инородным на фоне убогих лачуг Villa miseria. Водительская дверь приоткрылась, затем из салона выбралась невероятно худая женщина. Спрыгнув с высокой подножки, она чуть не упала, губы исказила гримаса боли. Бледное лицо с резким профилем могло бы принадлежать богатой refugiados из коммунистической Венесуэлы. Но она была настолько измождена, что выглядела жалко. Облегающий костюм цвета хаки местами потемнел от пота, под правой грудью расплывалось бурое пятно. Левое предплечье, по-видимому, было сломано, и незнакомка баюкала руку, подвешенную в самодельном лонгете.

– Сеньор Диас? – голос у женщины был властным и сильным. – Мне сказали, что вы можете подлатать это тело и не задавать при этом лишних вопросов.

Женщина прошла мимо Карлоса в полутёмное помещение и повалилась на стул.

– Сможете меня заштопать, доктор?

Карлос