Страшные сказки. Выпуск 3 - Иван Борисович Кустовинов

протянула к нему руку, и тут Карлос отключился. Вскочив, он достал микрочип из слота, бросил на стол и приложил сверху тяжёлой литой пепельницей. Ещё и ещё, он ударял раз за разом, пока от прибора осталась лишь россыпь блестящего крошева.

– Покойся с миром, Мария Лопес, – прошептал Карлос и закурил.

Арсений Сохов

Москва

Легенда о стонущем камне

Имя моё неважно, ты, любезный читатель, можешь звать меня как хочешь. Я хотел бы рассказать тебе историю, которая была сочтена столь ужасной, что не вошла даже в знаменитое на всю Японию сочинение «Рассказы, собранные в Удзи»[1], а ведь в эти записи попадало много всякого – и хорошего, и дурного.

Так вот, в те годы, когда я имел удовольствие путешествовать по благословенной Японии, встретился мне однажды синтоистский священник, чьё монашеское имя было Дзёте. Какое-то время мы делили тяготы пути вместе, и как-то на ночлеге он поведал мне одну занимательную и вместе с тем жуткую историю.

* * *

В период Реставрации Кэмму[2] в одной деревушке на юге Японии жил крестьянин по имени Сабуро. Целый день обрабатывал он своё маленькое рисовое поле. Соседи, видя, с каким упорством и тщанием работает он на поле, хвалили его и ставили в пример своим сыновьям и дочерям. А Сабуро всегда смущался от любой похвалы да говорил, мол, не стоит, он просто делает свою работу.

И всё, казалось бы, было хорошо, да только настоящего Сабуро никто не знал, как видно. Душа у парня была гнилая, что твой орех, работу свою он ненавидел и втайне мечтал, что однажды боги пошлют ему удачу за то, что он такой хороший, все его любят, да и жертвы богам он приносит исправно. Да только боги не люди – глубины сердец человеческих и помыслов им отлично известны; поэтому не посылали они лицемерному крестьянину ничего, и жизнь его тянулась однообразно и в тяжёлых трудах.

И видел подлый крестьянин наивысшую свою удачу в том, чтобы удачно жениться на богатой да родовитой невесте, да только кто ж ему, мужику сиволапому, такое позволил бы? Прелюбопытно, что и сам Сабуро это прекрасно понимал, понимал и ненавидел своё простое происхождение, стыдился своей честной бедности. Мол, как это я, такой замечательный, правильный – да крестьянином простым уродился? Кипела и копилась в нём злоба, и с каждым годом сдерживать её было всё труднее и труднее, пока, наконец, не случилось то, что случилось.

Надобно сказать, что в одной деревне с Сабуро жила такая же простая девушка Тэкера, чьё имя означало «сокровище». И действительно, девушка была сокровищем: ласковая, весёлая, всегда готовая помочь; везде, где бы Тэкера ни появлялась, она приносила с собою радость и свет, словно первый тёплый лучик весеннего солнца; к тому же была она весьма хороша собою. Радость престарелых родителей… и как угораздило такой невинный цветок всем сердцем влюбиться в подлеца Сабуро? Недаром говорят, мол, змея глубоко прячет ядовитые зубы, а ещё говорят, что любовь слепа…

Как бы то ни было, Тэкера всем сердцем полюбила мерзкого Сабуро, а тот и рад: решил, что это-де знак от богов – услышали они его молитвы и теперь будут посылать ему славу, богатство, а красавица-жена лишь первая весточка грядущей удачи. Члены семьи Тэкеры, узнав, что дочь их полюбила трудолюбивого Сабуро, обрадовались, ведь никто не знал, насколько черна душа подлеца, и потихоньку стали готовиться к свадьбе, собирать приданое. А подлец Сабуро знай вокруг несчастной Тэкеры вьётся да сладкие песни о любви поёт.

Да только сразу подлец решил, что такая, как Тэкера, ему не нужна, и задумал страшное – жениться на ней для вида, а потом продать в бордель. Молодые красивые девушки, свежая кровь, там всегда нужны. А на вырученные деньги хотел Сабуро уехать из деревни в большой город и зажить там припеваючи. Ведь известно же, что богатых невест в городе пруд пруди, а с деньгами все двери открыты. Единственное, что пока не решил двоедушный подлец, так это девушкой продать несчастную в бордель или всё-таки взять её девственность по праву мужа? За девственницу больше дадут, но и медку хочется.

В каком-то смысле всё случилось так, как задумывал Сабуро… так, да не совсем.

За месяц до свадьбы приехал в их деревню городской чиновник – большой человек и весьма богатый. И надо же такому произойти – увидел он Тэкеру и воспылал к ней страстью. Язык у чиновника оказался подвешен получше, чем у деревенского болтуна Сабуро, а где не помогали слова, там всегда выручала полная мошна да богатые подарки. И случилось так, что не смогли родители Тэкеры устоять перед напором молодого, пригожего да богатого горожанина; да и кто бы им устоять-то позволил? Со всеми возможными извинениями разорвали они помолвку с Сабуро и пообещали дочь городскому франту.

Тоскливо и страшно было несчастной Тэкере выходить за незнакомого горожанина, оставлять свой дом, старых родителей, а пуще всего – горячо любимого Сабуро, но разве могла она пойти против воли семьи? Вот-вот должны были заключить омиай – так в Японии называется брак по расчёту.

* * *

«А что же Сабуро?» – спросишь меня ты, мой читатель. О! Какая ярость начала бушевать у подлеца в душе, когда он понял, что брак, который он считал ниспосланным ему небом, вдруг расстроился. Но куда ему было тягаться с кугэ – городским аристократом?

Однако же злобы своей подлый крестьянин не выказал, наоборот – с фальшивым достоинством принял отказ и пожелал Тэкере удачи и процветания на новом месте, а сам задумал чёрное дело: прийти в ночь перед омиай и соблазнить несчастную девушку, чтобы, когда чиновник узнал, что Тэкера не девственница, заезжему дворянину стало досадно и гнев его обрушился на девушку и её семью. Так и вышло, как он задумал; воистину иногда злодеям сопутствует совершенно дьявольская удача. Той же ночью, в лесу под звёздами, отдалась Тэкера любимому. В очередной раз обманул он её: мол, чиновник узнает, что ты не девушка, пошумит, пошумит да и уедет в свой город, а мы снова будем вместе. Сделал Сабуро своё чёрное дело да и в лесу окрестном спрятался, мол, на всякий случай отсижусь, а то сразу на меня подумают, а ты, дорогая, иди, удиви дурака заезжего.

Откуда было знать несчастной девушке, что чиновник-то тоже не промах: пока суд да дело, послал он