Денизавры - Джереми Бейтс

class="p1">- Нет, нет, нет, — поспешно ответил он. - Я уверен, что это было по обоюдному согласию. Многие жительницы деревни работали на американских базах кассиршами, официантками и в том роде.

Ника обдумала мысль о том, что Попай, возможно, имел отношения с вьетнамкой по обоюдному согласию. В конце концов, он тогда ещё не знал Нану. Он был холостяком, далеко от дома, вероятно, одиноким. Она сказала: - Мой дед не возвращался во Вьетнам со времён войны. Зачем ему было бы приехать сейчас, чтобы навестить женщину, с которой он был знаком всего лишь недолго более полувека назад?

- Может, он приехал не за этой женщиной. Если у неё был ребёнок…

Ника рассмеялась; это было абсурдно.

- Он мог уехать из страны, даже не зная об этом. Ребёнок, возможно, только недавно разыскал его.

Она покачала головой. - Ни за что. Ты с ума сошёл. - А потом она что-то вспомнила. - Он сказал, что едет в деревню, чтобы найти какие-то туннели. Если у него есть тайный внебрачный ребёнок, не думаю, что он или она жили бы под землёй в туннелях.

- Ну, ты мне этого не говорила, — Клод пожал плечами. - Полагаю, завтра ты сама всё выяснишь, да?

- Наверное, — сказала она, вдруг почувствовав себя виноватой за то, что навязалась Попаю. Что бы ему ни нужно было сделать, это его личное дело. Ей не стоило в это вмешиваться.

- Ты не обязана уезжать, — сказал Клод, видя, что она расстроилась. - Можешь остаться здесь со мной. Мы вместе найдем, чем заняться.

У Ники появилась идея, и она спросила: - Хочешь пойти?

Он удивлённо посмотрел на неё. - В деревушку в джунглях?

- Я не знаю, что будет завтра, но ты заставил меня задуматься, что это может быть что-то неловкое. И ты знаешь, как говорят: чем нас больше, тем веселее. С тобой там, возможно, будет не так неловко. Мы могли бы дать моему дедушке немного свободы…

Клод улыбнулся. - Конечно, я поеду! Во сколько выезжаем?

- Встречаемся в 7:00 в холле, — сказала она. - Я заберу тебя по пути вниз. Какой у тебя номер комнаты?

- 1712, — ответил он. - Вспомни войну 1812 года, только на 100 лет раньше.

Уборщик вошёл в зону бассейна с ведром на колёсиках и шваброй в руках. - Здесь уже закрыто! — громко сказал он им. - Десять часов. Всем уходить!

- Похоже, мы и есть те самые „все“, — сказал Клод, когда они плыли к лестнице. - Дамы первыми, — добавил он, когда они доплыли до неё.

- Не думаю, — ответила она, чувствуя, как жар подступает к щекам. - Идите уже, мистер Рыцарь. И не смотрите, пока я не оденусь.

Глава 11

ГРОМОВАЯ ДОРОГА

Эрнест проснулся в 3:35 утра и даже не пытался заснуть снова. Он принял душ, побрился, оделся, а затем посмотрел программу о текущих событиях на канале ABC Australia, а после — вчерашние новости на BBC.

Время от времени его взгляд блуждал к фотографии в рамке, стоящей на комоде под телевизором. На ней он и Нити стояли перед отелем «Рим Кавальери, - он обнимал её за плечо, и оба улыбались. Цвета на снимке поблекли, что неудивительно, ведь фотография была сделана в 1983 году во время их медового месяца в Италии.

Эрнест хорошо помнил тот день. Незадолго до того, как была сделана фотография, пока они стояли в очереди, чтобы войти в базилику Сан-Клементе, какой-то пацан вытащил его кошелек из заднего кармана брюк. Молодой и подтянутый, Эрнест бросился в погоню. Пацан был быстр и знал окрестности, проскальзывая из одного переулка в другой. Он то и дело оглядывался через плечо и кричал Эрнесту по-итальянски, вероятно, удивляясь, что тот не сдается.

Это превратилось в сцену из фильма о Джейсоне Борне: они скользили между тележками с фруктами и овощами, уворачивались от белья, развешанного на веревках, и едва не сталкивались с пешеходами и автомобилями. Местные жители, мимо которых они пробегали, кричали и делали то грубые, то ободряющие жесты. Единственное слово, которое Эрнест понял, было «Американо! - Откуда они знали, что он американец, он не был уверен; он предполагал, что единственными жертвами карманников были туристы. В любом случае никто не пытался остановить парня, но он совершил ошибку, когда решил пробежать через небольшой семейный ресторанчик. Вместо того чтобы выйти через заднюю дверь в другой переулок, он оказался в ловушке в маленьком дворике, окруженном шестифутовыми каменными стенами. Эрнест поймал его, когда тот пытался перелезть через заднюю стену. Он вырвал свой кошелек из грязной руки парня (кожа была скользкой от пота) и сказал: - Хорошая попытка, придурок.

Эрнест не собирался связываться с полицией; Нити ждала его в церкви. Поэтому он вернулся через ресторан. Он поднял кошелек и объяснил по-английски, что этот парень украл его у него. Все смотрели на него с непониманием, пока кто-то не сказал что-то по-итальянски, после чего несколько посетителей разразились аплодисментами.

Человек, говоривший по-итальянски, последовал за Эрнестом на улицу и представился на английском как репортёр газеты Il Messaggero, одной из ведущих итальянских газет. Он рассказал Эрнесту, что карманные кражи — серьезная проблема в Риме, и что хотел бы взять у него интервью для статьи о его «героических поступках. - Эрнест, удивлённый, согласился встретиться с ним позже тем же днём в отеле «Rome Cavalieri. - После того как репортёр взял интервью и сфотографировал Эрнеста, тот попросил его сфотографировать их с Нити. На следующий день репортёр доставил фотографию в отель, и с тех пор она лежала на комоде Эрнеста. Когда он паковал чемодан для поездки во Вьетнам, он даже не задумывался, брать ли её с собой.

В шесть часов Эрнест упаковал в рюкзак припасы, купленные накануне, и спустился в ресторан отеля на завтрак. Он заказал крепкий вьетнамский кофе, миску супа «фо» с говядиной и рис с жареным луком и перепелиными яйцами. Он читал «The Saigon Times» до семи, а затем спустился в холл, чтобы встретиться с Никой. Как и следовало ожидать, она опоздала. Он уже подумывал позвонить ей, чтобы убедиться, что она хотя бы проснулась, когда она вышла из лифта в сопровождении молодого блондина.

Она улыбалась, подходя к нему. Эта улыбка была ему хорошо знакома: она так улыбалась, когда приезжала домой из Афинской