Немые муляжи - Влад Райбер

А если ходить по городу – то сразу спокойнее. Моя старая личность спала где-то глубоко-глубоко. Я превратился в ищейку. Приобрёл особенный нюх. Искал чужаков и находил их в самых разных местах.

Да. Скоро мне стало ясно, что белое существо на тыквенном поле – не единственное в своём роде. Знаешь щучью заводь у «Высотника»? Я, бывало, там рыбачил с папкой. Но тогда мне было не до рыбалок. Просто ноги туда привели. Стоял на берегу, как лунатик. Смотрел на воду, сам не зная зачем. И тут вижу: в зарослях водяной травы плавает чёрный сгусток. Думал: гнилая тина. А потом – бульк-бульк… из-под воды поднимается существо!

Муляж «Заводень» – второе поколение.

Тёмная копна оказалась его волосами.

То, что на меня смотрело, и лицом не назвать. Какая-то тёмно-зелёная масса слизи с глазами. И они светились, как фосфорные. Рот широкий, как у сома, а ниже подбородка сплошные жирные складки.

Какая это была мерзость! Я смотрел на болотного чужака и содрогался. А из глаз опять катились розовые слёзы. Куда от них деться?

И всё мне было непонятно: зачем я их вижу? Для чего? Не просто же, чтобы знать, что они есть?

Я ушёл от заводи, ничего не сделав.

И вот буквально на следующий день услышал, что в той воде нашли человека. Он не просто утонул. Кто-то вынул из него позвоночник.

Так всегда было: где обитали эти чужаки – находили человеческие трупы. Не знаю, зачем они творили такое с людьми. Они, как доктора в девятнадцатом веке, вскрывали тела, чтобы посмотреть, из чего мы сделаны. Может, хотели стать более похожими на нас. У них плохо получалось маскироваться. Но почему-то чужаков никто не замечал, кроме меня.

Я встретил ещё одного в пустующей сторожке у зернового элеватора. Он вывалился из железного шкафа для одежды, стоило мне войти в дверь. И знаешь: у него вместо головы был набитый мешок.

Муляж «Тряпник» – второе поколение.

Нет, не мешок на голове, а голова-мешок. С человеческими глазами и зубастой дыркой вместо рта. Вся его рубаха была перепачкана кровью. Видать, уже кого-то пристукнул.

Тот чужак стоял от меня в двух метрах, но не решался напасть. Жался к шкафу, точно испуганный.

Всё я не понимал: зачем хожу и смотрю на них…

Мне стало ясно только, что у каждого из чужаков своя зона обитания. Чужак в белом саване никогда не уходил с тыквенного поля. Водяной торчал в щучьей заводи. Мешковатый прятался в сторожке элеватора.

Они все ждали случайных гостей, чтобы убить их и выпотрошить. А меня не трогали…

И так я устал встречать их противные рожи, что задумал убить! Или хотя бы попробовать. Ну, невозможно это – жить с ними на одной земле!

Я решил, что сначала попытаюсь пристукнуть того, кого встретил первым, – чужака в белом саване.

Для этого я стянул у отца тяжёлый разводной ключ

и пошёл к тыквенному полю. Там уже не осталось урожая. Только голая, мокрая земля. И тот чужак неизменно торчал в грязи, как оловянный солдатик.

Я иду к нему, весь дрожу. И он трясётся. Смотрю в его лицо, но не могу чётко разглядеть – оно даже с близкого расстояния выглядело смазанным.

Холодная рукоять монтировки нагрелась в руке. Из глаз, из носа, изо рта текли розовые ручейки. Это стало уже привычным делом. Такое всегда случалось в присутствии тех существ.

И вот, почуяв опасность, страшилище начало двигаться. Из-под савана полезли длиннопалые руки. Я влепил ему по роже со всей силы. А он толкнул меня в скользкую грязь. Думалось: вот сейчас и окончится моя жизнь. Но тот хрен не успел ударить снова.

Я откатился, а его острые пальцы воткнулись в землю.

Эта розовая жидкость, что текла из меня, всё перемазала. Она была и на руках, и на разводном ключе.

И я влепил чужаку снова. Его лоб треснул. В ране закипела слизь. Он весь задёргался, как в приступе. Тело под саваном стало ходить волнами. Ну прямо как гусеница, попавшая в огонь. Тощие руки метались во все стороны.

А я встал на колени и начал его добивать. Слёзы падали на него кляксами. Чужак плавился и всасывался в мокрую землю, пока совсем не растворился. Я смешал его с грязью!

И тогда пришло понимание: что дело-то не в оружии и не в силе ударов, а в моих слезах. Это особая секреция, данная мне, чтобы убивать таких вот гадов.

Всё вышло проще, чем представлялось. Стоило только решиться.

Я почувствовал в себе силу. Понял, что могу стать опаснее всякого зла. Пусть оно трепещет передо мной!

С того дня началась моя охота. Прежде всего я перебил тех, кого уже встречал. Чтобы уничтожить мерзня в щучьей заводи, мне даже не пришлось мочить ноги. Я просто расстрелял его камнями из рогатки, перемазав их слюной. Скользкий чужак сдулся, как шарик, и расплылся по воде.

А того мешковатого из сторожки я распорол на лоскуты складным ножичком. Он, конечно, сопротивлялся, но совсем недолго.

Потом я нашёл ещё одного чужака в катакомбах бывшего инженерного корпуса. Он валялся на полу, прикидываясь пустым комбинезоном химзащиты.

Муляж «Скафандр» – второе поколение.

Только был он из грязно-жёлтой кожи. Лежал такой мятый, как брошенный.

А когда я подошёл, он зашевелился, надулся и восстал. Двинулся на меня вразвалку, волоча по полу длинные руки… С ним было совсем легко. Я просто плюнул на ладони и разорвал напополам его пустую оболочку.

Стоило встретить меня – и чужаки гибли. Я был для них самым страшным убийцей.

Потом мне в руки попала записная книжка про этих существ. Оказалось, что они называются муляжами. И это не первое их вторжение в наш мир. Кто-то уже с ними боролся. А теперь судьба возложила ответственность на мои плечи.

Ничего страшного не случалось, пока об этом не узнал мой друг… Эх, не стоило ему рассказывать.

Был у меня один школьный товарищ Сашка. Он любопытничал, почему я так изменился. Почему стал таким не разговорчивым, почему закрылся в себе и пишу непонятно что в свою книжку.

Пришлось всё ему рассказать…

Он не поверил, пока сам не увидел. Один из этих гадов завёлся прямо в его квартире. Тот был самый хитрющий: перемещался по проводам, вселялся в