Немые муляжи - Влад Райбер

– А-а-а! – она завопила от боли, и нож выпал из её пальцев.

– Эл! – закричал я, увидев, что чудовище подняло девушку над землёй.

Его рука вонзилась в тело Эл по самое запястье! Он пробил ей грудь! Девушка откинула голову назад, оскалила зубы и укусила чудовище чуть ниже локтя. Она грызла его зубами, царапала ногтями, размазывала свою слюну по коже.

Теперь взвыл уже сам монстр.

– У-у-у-у-у! – этот рёв напоминал гудение трубы.

Его рука из твёрдой сделалась мягкой. Он бросил девушку на землю, а сам отбежал подальше. Слюна Эл плавила его кожу. Конечность изогнулась, как резиновая. Следы разложения быстро ползли от локтя вверх. И вдруг муляж сделал немыслимое: он оторвал левой рукой правую до плеча!

Так он спас себя. Разложение перестало распространяться, только одна его конечность превратилась в коричневый студень на земле. Монстр больше не мог двигаться с прежней скоростью, но всё же удрал куда-то далеко и скрылся из виду.

Я бросился к подруге. Она лежала лицом вниз. Песок пропитался её кровью.

– Эл! Ты жива?! – я кричал как сумасшедший, пытаясь осторожно перевернуть её.

– Прямо в сердце! – захрипела она. – Ничего… Всё заживёт.

Рана в груди выглядела очень плохо. Я видел оголённые кости и влажное нутро. Вся кофта потемнела от крови.

– Сейчас вызову помощь!

– Не смей… неси меня домой, – слабо прошептала девушка.

Я кричал от испуга:

– Нет! Тебе надо срочно в больницу!

– Неси! Меня! Домой! – повторила девушка и кашлянула кровью. – Ключи в моём кармане. Мамы не будет целую неделю. Я успею поправиться. А ты приглядывай за мной, пока не встану на ноги. Понял?

Я был удивлён, что подруга с такой раной всё ещё жива, да ещё и может разговаривать, но вспомнил, что рассказывал декан о своей собаке – у неё выросла новая лапа. Эл тоже не должна была умереть!

Я попытался вызвать такси прямо к стройке, но никто не согласился ехать по грязи. Машина ожидала нас на пустой улице у автобусной остановки.

Эл, как мёртвая, висела на моих руках. Я пронёс её над пропастью по деревянному мостику, торопился дотащить через темноту и грязь, пока водитель не уехал.

Девушка вдруг открыла глаза и спросила:

– Гадёныш выжил?!

– Да, – ответил я задыхаясь.

– Мы его добьём! – сказала она и опять отключилась.

Я положил её на землю, накрыл курткой, чтобы спрятать рану, и снова поднял на руки. Когда добрался до места, сказал водителю такси, что мне не нужна помощь.

– Что с девушкой? – подозрительно спросил он.

Эл снова очнулась и сказала почти нормальным голосом:

– Я в порядке. Просто устала немного. Отвезите нас домой.

Больше у него вопросов не возникало. Мы слишком медленно ехали по городу. Я прижимал девушку к себе. Она была холоднее трупа. Все заднее сиденье залило кровью. Хорошо, что водитель в темноте этого не заметил.

– Держись, Эл. Скоро мы будем дома, – прошептал я своей подруге и поцеловал её в щёку.

* * *

Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Я наблюдал чужие муки и страдал от этого. Эл потеряла столько крови, что её кожа посинела, а пальцы на руках стали каменными. Девушка лежала в своей кровати. Я укрыл её двумя одеялами, но она оставалась холодной.

Временами Эл переставала дышать, а затем резко открывала глаза и растягивала рот в немом крике. Она обещала, что всё заживёт. Я то и дело приподнимал одеяло, чтобы посмотреть на рану, но не видел улучшений. У неё была дыра в груди. Разорванная кожа, голая плоть и острые края сломанных рёбер. В свете гирлянд запёкшаяся кровь казалась чёрной, как смола.

Я сидел рядом, нервно расчёсывал руки до красноты. Эл посмотрела на меня тусклыми глазами и сказала еле-еле:

– Вырви мне сердце…

– Вырвать сердце?! – я надеялся, что ослышался.

Эл едва шевелила замёрзшими губами:

– Оно больше непригодно. Вырви его, чтобы выросло новое.

– Прости, я не могу.

– Сможешь.

– Я не буду!

Девушка вытащила руку из-под одеяла и показала мне синюю ладонь:

– У меня пальцы не сгибаются. Мне нужна твоя помощь. И ты мне поможешь. Вырви его! Сейчас!

Она потратила последние силы, чтобы сказать это, и теперь только беззвучно шевелила языком.

Холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Я чувствовал, как в висках бешено пульсирует кровь, и сам не верил в то, что делаю. Одна моя рука отогнула одеяло, другая потянулась к открытой ране. Эл дёрнулась от боли, едва я коснулся её. Мои пальцы проникли внутрь, нащупали тёплый, твёрдый комок. Сердце билось слабо, пропуская удары. Я заставил себя быть смелее, схватился крепче и резко дёрнул. У меня получилось. Я вынул раненое сердце из её груди.

Глаза девушки остекленели. Казалось, теперь она умерла. Я с ужасом понял, что натворил. У меня в руке лежало человеческое сердце, всё вокруг в крови. Почему это со мной происходит?

А потом я услышал тихий свист. Это лёгкие девушки наполнялись воздухом. В её груди заклокотало новое, пока ещё маленькое сердце. Рана медленно затягивалась.

Я бросил мёртвый орган на пол и утёр слёзы одеялом. Она была жива! Снова дышала! Эл посмотрела на меня. Её глаза были полны ужаса, и она вскрикнула:

– Тимур, помоги! Я не знаю, что со мной происходит! Это не я! Она забрала моё тело и живёт вместо меня! Я хочу вернуться! Помоги мне!

Её лицо исказилось плаксивой гримасой. Я не понимал, что происходит, и не знал, что ответить. Девушка снова переменилась в лице и заговорила своим обычным низким тоном:

– Не слушай, что я говорю. Это Эллина бредит от страха. Принеси воды! Дай мне пить. Мне нужно много воды!

– Сейчас! – я был рад хотя бы ненадолго выйти из комнаты.

Мой разум с трудом выдерживал весь этот ужас. Я принёс ей воду. Девушка выпила залпом два стакана, потеряла сознание, снова очнулась и закричала:

– Как больно! Мне нужно в больницу! Позвони моей маме! Сделай что-нибудь!

У меня дрожали плечи, я мотал головой:

– Нельзя. Ты запретила.

– Прошу тебя! Пожалуйста, Тимур! Я умираю!

– Всё будет хорошо, – обещал я и сжимал её холодную руку.

Так прошла целая ночь. Я поил девушку водой, наблюдал её муки и умолял потерпеть. Всё закончилось утром, когда она успокоилась и уснула. Её руки наконец стали тёплыми, а кожа сменила цвет с голубого на бледно-бежевый.

* * *

Эл проспала ещё